Книга Только с тобой, страница 56 – Э. Сальвадор

— У нас осталось несколько минут до конца сессии. У меня есть еще один вопрос. Расскажи о своей семье.

— Моя мать мертва, отец может быть мертв, и есть сводная сестра и сводный брат, — слова вырываются из меня, словно сбрасываю тяжелейший груз, годами давивший на плечи.

Не знаю, что он ожидает услышать, но в этот момент я чувствую, как плотная, осязаемая тишина заполняет комнату, и я остаюсь наедине со своими мыслями.

Брови врача ползут вверх, и ощущаю, как в его голове начинают бешено вращаться невидимые шестеренки. Я прекрасно понимаю, что он готовится погрузиться глубже в мое заявление, анализируя каждый оттенок моего голоса, но мне нечего добавить.

— Ты говоришь, что твой отец может быть мертв. Почему?

Теперь уже мои брови взлетают в удивлении. Я совершенно не ожидал такой прямолинейности от Рейда.

— Знаете, давайте оставим это на потом, обсудим на следующей сессии? — предлагаю я, поднимаясь с места. По его лицу медленно расползается широкая, довольная улыбка.

Я остаюсь безмолвным, поскольку ни малейшего желания говорить о человеке, который для меня не значит ровным счетом ничего, не возникает. Поэтому поднимаюсь и следую за ним к двери.

Он отпускает какую-то шутку о моем столь поспешном прощании, но я не удостаиваю его ответом и спешно покидаю кабинет, прежде чем он успевает произнести хоть слово.

Выходя из клиники студенческого здоровья МПУ, я целенаправленно иду прямо к парковке, где терпеливо ждет мой винтажный «Додж Ченджер 1970 года». Едва я опускаюсь на водительское сиденье, как телефон начинает настойчиво вибрировать в кармане. Я игнорирую его, позволяя отзвонить, пока не затихает. Но затем он снова оживает, начиная звонить. И вновь я игнорирую, но, когда настойчивая трель раздается в третий раз, скрепя сердце достаю телефон.

— Черт, — бормочу себе под нос, с отвращением вглядываясь в имя, высветившееся на экране.

Подумываю о смене номера, но прекрасно осознаю: если я это сделаю, он все равно найдет способ его раздобыть. С тех пор как начался учебный год, Джон, мой так называемый отец, звонит без перерыва. Я не отвечал и не собираюсь отвечать, просто потому что не хочу с ним разговаривать. Нормальный человек, конечно, предположил бы, что, если его звонки и сообщения остаются без ответа, значит, другой человек не желает с ним общаться.

К сожалению, Джон не является ни нормальным, ни, к слову, слишком умным. Меня искушает желание выключить телефон, но я знаю: он тут же позвонит Джаггеру, как уже делал это прежде. Последнее, чего хочу, — это втягивать Джага в свои проблемы. У него и так слишком много насущных дел, чтобы еще разбираться с бредом Джона.

С невероятной неохотой отвечаю на вызов и тут же включаю громкую связь. Выезжая с парковки, я направляюсь к дому.

— Да.

— Привет, сын, как дела?

Я уже бесчисленное количество раз говорил ему, чтобы он прекратил называть меня сыном, но он, кажется, никогда не слушает.

— Здравствуй, Джон. Похоже, память снова подводит тебя, и ты забыл, что я многократно просил не называть меня сыном. Но ничего, я напомню.

— Лэндон, — резко перебивает он. — Не смей так со мной разговаривать. Ты должен уважать меня. Я твой отец.

Рукой мертвой хваткой впиваюсь в руль, и я изо всех сил стараюсь не потерять остатки самообладания. Существуют лишь четыре человека, способные всегда вывести меня из себя: Джон, его жена, его сын и Голливуд.