Книга Только с тобой, страница 216 – Э. Сальвадор

— Я падаю в тебя каждый день, но также никогда не чувствовал себя более устойчивым, потому что в этом неустойчивом мире ты заставляешь меня чувствовать это. Не знаю, как тебе удается заставлять меня падать и при этом чувствовать себя в безопасности, но у тебя получается, Джулианна. И мне больно признавать это, не потому что не хочу, чтобы ты знала, а потому что это пугает.

Дыхание становится прерывистым, пока эти слова стремительно вылетают из моего рта. Разум кричит мне заткнуться, отступить, запереть все, что чувствую, подальше, потому что таких планов не было, но не могу.

— Почему это тебя пугает? — ее голос тихий, почти неслышный.

— Потому что признать это вслух — значит признать, что я привязан, а если привязан... это значит, есть шанс, что кто-то уйдет, кто-то отвернется, кто-то умрет, и когда это случится... будет больно, — я сжимаю челюсти, снова чувствуя пронзающую боль в груди.

Я пробиваюсь сквозь боль, потому что пути назад нет. Я открыл себя перед ней, позволил ей увидеть страх и не могу забрать это обратно. Даже если бы мог, я не хотел бы, не с ней.

Ее губы и подбородок дрожат.

— Тебе не стоит бояться.

— Нет, не стоит, но я не силен в словах, и боюсь сказать что-то не то и все испортить. Я боюсь, потому что хуже всего — потерять того, кого у меня никогда и не было.

Мой позвоночник деревенеет, когда единственная слеза скатывается по ее щеке. Я пытаюсь понять, где ошибся, что мог сказать такого, чтобы все испортить.

Опуская руки, отступаю на шаг, проводя дрожащими пальцами по волосам.

— Прости. Я не хотел заставлять тебя плакать, — я впадаю в панику, когда вторая слеза катится за первой, а затем третья. — Прости. Мне просто нужно было сказать тебе, что ты мне очень нравишься. Жизнь с тобой стала светлее, дышать стало легче, а жить — веселее. Мне просто нужно было, чтобы ты знала. Прости, что расстроил тебя. Клянусь, это последнее, чего я бы хотел.

Голос в э ухе кричит, чтобы я протянул к ней руки, пока она плачет, но стою парализованный на месте.

— Джулианна, я...

Мои слова обрываются, когда она вытирает слезы и обвивает меня руками.

— Нет, пожалуйста, не извиняйся. Пожалуйста, не надо, — ее голос срывается и приглушается, когда Ангел прижимается лицом к моей груди и рыдает. — Мне жаль... — она всхлипывает, и все ее тело трепещет о мое. — Прости.

Грудь ноет от гнетущей тяжести, но она становится еще тяжелее от этих надрывных рыданий, сотрясающих ее, и от того, как Джулианна судорожно вцепилась в мою рубашку сзади.

— Эй, — я обнимаю ее, крепко обвивая руками ее тело.

— Дыши, Любовь, дыши, — я нежно глажу ее по спине, но тщетно — она продолжает рыдать, и я просто не отпускаю ее. — Я здесь, я никуда не уйду.

Не знаю, сколько мы простояли так, но через несколько мгновений Джулианна успокаивается, и тихие всхлипы с сопением заполняют пространство между нами.

— Прости, — хрипло говорит она, вырываясь из моих объятий. Ангел яростно смахивает слезы, струящиеся по подбородку и все еще заливающие щеки, и морщится, вытирая нос. — Прости, ты не должен был этого видеть, — голос ее срывается, красные распухшие глаза снова наполняются влагой, а нижняя губа предательски дрожит. — Тебе, наверное, стоит пересмотреть только что сказанное, потому что я не... я не буду достаточно хороша, — она отступает, обнимая себя, стараясь стать меньше.