Книга Только с тобой, страница 210 – Э. Сальвадор

Так что дистанция пойдет на пользу. Это будет репетицией к тому, когда все закончится. Потому что я уже забыла, каково это было — жить до того, как в него влюбилась.

Наша взаимная ненависть теперь кажется до идиотизма забавной.

— Джулианна? — голос мамы наконец раздается в трубке. Она поставила меня на удержание двадцать минут назад, потому что ей нужно было разобраться с одним рабочим вопросом.

И снова нервозность возвращается. Ладони становятся влажными, а в горле вдруг пересыхает. Сажусь на свою скамью рядом с пианино, вспоминая, как Лэндон сидел здесь в пятницу вечером, играя To Build a Home The Cinematic Orchestra.

Это помогает немного унять нервы, и я делаю глубокий вдох.

— Что там настолько важное, что не могло подождать до Дня Благодарения? — спрашивает мама. А я глотаю, и горло отзывается болью.

Я собиралась подождать и сказать ей лично, что ухожу из сестринства, но струсила. Так что решила сделать это сейчас, а с последствиями разберусь при встрече.

Сердце бешено колотится, и я беспокойно ерзаю на скамье.

— Я бы не стала этого делать, если бы не считала это необходимым, — говорю себе.

Именно поэтому пропустила сегодняшнее собрание сестринства. Мне нужно было дистанцироваться от всего этого, потому что, если увижу Сиенну, то, возможно, дам ей пощечину.

— Я ухожу из сестринства, — капля пота скатывается по позвоночнику, пока я выпаливаю эту информацию маме.

— Прошу прощения? — прошла будто вечность перед тем, как она ответила.

Я вскакиваю, не в силах усидеть на месте.

— Я ухожу из сестринства.

Мне ненавистно это ощущение — мурашки по коже и пылающие щеки, но, несмотря на нарастающую в груди тревогу, продолжаю, потому что она все еще ничего не говорит.

— Я знаю, что у тебя много вопросов, и я обещаю, что я...

— Джулианна, ты же не можешь говорить это серьезно? — ее тон становится резким.

— Вполне серьезно, мама. Мне это нужно, потому что...

— Не знаю, где мы с тобой ошиблись, — она с раздражением выдыхает. — И что на этот раз? Какая причина, по которой ты опять хочешь бросить что-то очередное?

Тяжелый камень ложится в желудок от понимания, что разговор уже пошел под откос. Мне хочется взять все слова назад, но знаю, что буду несчастна. Еще хочется добавить, что я никогда ничего не бросала. Она просто всегда помещала меня в те рамки, в которых я не хотела находиться.

— Я недавно узнала, что Сиенна использовала мою машину, чтобы испортить чужую. Все это время тот человек думал, что это была я, мама.

Она без колебаний спрашивает:

— А что этот другой человек сделал Сиенне?

Я раскрываю рот и смотрю не моргая.

— Мама, не в этом дело. Сиенна использовала мою машину, и тот человек думал, что это я сделала. Она меня ненавидела и могла вызвать полицию.

— Сиенна не стала бы этого делать без причины, — она цокает языком и фыркает.

Она познакомилась с Сиенной, когда мы дружили, и с того самого момента в нее просто влюбилась. Даже когда я сказала маме, что мы не близки, она все равно продолжала спрашивать о ней и следить в Инстаграме.

— Дело не в причине, мама. Дело во мне. Все могло обернуться очень плохо. Она использовала меня. Она использовала мою машину. В этом вся суть, и вообще столько всего происходило, и мне нужно рассказать тебе о... — я замираю, но решаю, что сейчас тот самый момент. Я расскажу ей о Хэллоуине два года назад и о том, как Сиенна меня бросила. И почему мне нужен свет ночью, а когда она узнала, что оставляю его включенным, то сказала, что я для этого уже слишком взрослая. — Мне нужно рассказать тебе о Хэллоуине, я знаю, что должна была сделать это раньше, но я...