Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 75 – СИрения

Маэльвир

Я составлял схему влияния Дома Зирт, выводя на разложенном свитке тонкие, ядовитые линии их связей, когда дверь распахнулась без стука. Это уже само по себе было сообщением. В мои покои не входят без доклада. На пороге стоял Грем.

Вид у него был… живописный. Кольчуга на нем висела клочьями, пропитанная темной, почти черной в этом свете кровью. Свежая рана зияла на боку, из-под грубой повязки сочилась алая полоса. Его лицо было иссечено мелкими порезами, одно ухо разорвано. Он дышал тяжело, как бык после боя.

Он не стал кланяться. Не опустил взгляд. Его глаза, горящие из-под нахмуренных бровей, встретились с моими, и в них не было ни тени покорности. Была лишь неистовая решимость. Я отложил перо.

— Похоже, ты проиграл спор с зеркалом, — произнес я, откидываясь на спинку кресла. Холодная маска была на месте, но внутри все замерло, насторожившись. Это было не похоже на отчет о бытовой потасовке.

— Ассасины, — его голос прозвучал низким, хриплым рыком, заглушающим боль. — Двое. Из Молчаливой Тени.

Молчаливая Тень. Гильдия наемных убийц, чьи услуги стоили целое состояние. Чей девиз — «Никогда не промахнемся». Шариэль действительно отчаялась, если решилась на такое. Или возомнила себя неуязвимой. Высокомерие всегда было ее слабым местом; она видела угрозу лишь в открытом противостоянии, презирая тихие, теневое войны, в которых я был куда более искусен. Наем Молчаливой Тени был жестом отчаяния, признанием, что все ее интриги при дворе провалились. Но это делало ситуацию лишь опаснее — загнанный в угол зверь кусается отчаяннее и безрассуднее.

— Цель? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Она, — он кивнул в сторону двери, в сторону ее покоев. — Один мертв. Второй ушел.

Я поднялся из-за стола, обошел его, оценивая масштаб повреждений. Он стоял, не двигаясь, позволяя осматривать себя, как скалу, изъеденную штормом. Раны были серьезными. Любая из них могла оказаться смертельной. Но он выстоял. И пришел ко мне. В этом простом факте заключалась целая вселенная смыслов. Он знал, что я — не просто надменный аристократ, чьи руки испачканы лишь чернилами и вином. Он чувствовал, что за моей маской скрывается нечто большее, тень, способная бороться с другими тенями на их же территории.

— Ты должен был доложить по уставу, — заметил я, останавливаясь перед ним. — Позвать стражу. Устроить облаву.

— Облава бесполезна против Тени, — он отрезал, и в его словах не было неповиновения. Был горький, добытый кровью опыт. — Они уже далеко. И придут снова.

Он перевел на меня свой горящий взгляд.

— Я не справлюсь в одиночку.

Признание. Простое, без обиняков. От этого оно звучало громче любого крика. Гордый, яростный орк, который видел во мне лишь тирана, стоял передо мной и признавал свою уязвимость. Не ради себя. Ради нее.

Вот оно. Момент, которого я ждал. Который предвидел. Все эти недели наблюдений, все отчеты шпионов, следивших не столько за ней, сколько за ним, подтвердились. Его почти животная преданность, которую он сам от себя скрывал под маской служебного долга, теперь вырвалась наружу, искалеченная, но несломленная. Это была та самая нить, которую я так терпеливо разматывал, и теперь она сама легла мне в руку, превращаясь в прочнейшую стальную цепь.