Книга Любящая королева, страница 75 – Саффрон Брукс

— Пусть это больше не повторится.

— Даю слово, — говорит он, и мы продолжаем идти в тишине.

— Мы пришли, — говорю я, испытывая облегчение от того, что добралась до машины. Его глаза расширяются, когда он видит мой новенький Range Rover. Даже я сама все еще в шоке от того, что это моя машина.

— Ого, я вижу, ты обновилась, — говорит он, озадаченно хмурясь. — Это не та машина, которая была у тебя на свидании.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не подслушал. Последнее, что мне нужно — слухи обо мне и профессоре.

— Да, ну, та машина была не моей, а эта — новая, — говорю я, не желая вдаваться в подробности. — Мне пора… Увидимся завтра на занятиях.

— Осторожнее на дороге, — говорит он. Я отвечаю на его улыбку, прежде чем сесть в машину и выехать с парковки.

Всю дорогу домой мои мысли крутятся вокруг доктора Сальваторе — загадки, которая, кажется, меняется с каждой нашей встречей. Один день он — обаятельный, внимательный профессор, его взгляд теплый и приглашающий.

Затем он переключается на безупречно профессионального, едва удостаивая меня взглядом, будто между нами воздвиглась стена, и я — всего лишь еще одно лицо в аудитории. А потом бывают дни, как сегодня, когда он без колебаний переступает границы, и его слова наполняются такой силой, что это кажется… нездоровым.

Кажется, он состоит из множества слоев: обаяния, холодности и чего-то совершенно иного, непредсказуемого. Я не могу избавиться от ощущения, что здесь кроется нечто большее. Он всегда кажется расчетливым, словно я для него — не студентка и даже не человек, а пазл, который он пытается собрать. И как бы я ни старалась понять его, каждый новый разговор оставляет чувство, что я лишь едва царапаю поверхность того, кто он есть на самом деле.

Когда я приезжаю в пентхаус, там тихо, что ожидаемо. Джастин в спортзале, Меган сказала, что поведет Бо в парк, а Кингсли возвращается сегодня вечером. Кстати, о нем, я достаю телефон и включаю его, поднимаясь по лестнице, чтобы позвонить ему, но я замираю, когда захожу в комнату и вижу Кингсли, выходящего из душа в одном полотенце на бедрах.

На мгновение я застываю, дыхание перехватывает. Он дома. Я прикусываю губу, пульс стучит в ушах. Мышцы на его плечах играют, когда он проводит рукой по мокрым волосам. Маленькое полотенце низко сидит на бедрах, едва прикрывая его, и мои глаза непроизвольно опускаются ниже, прослеживая линии его тела. Кожа все еще влажная, капли воды блестят на татуированной груди и руках, и это зрелище просто лишает меня дара речи.

Он прекрасен. На самом деле идеален. Каждый дюйм — шедевр, от широких плеч до очерченных кубиков пресса и V-образной линии, уходящей под полотенце. Я не могу отвести взгляд, мои глаза прикованы к тому, как ткань облегает его бедра, почти ничего не оставляя воображению.

Взгляд опускается ниже, и я замечаю отчетливый бугорок под полотенцем. То, как оно натянулось, невозможно игнорировать. Во рту пересыхает, жар приливает к низу живота от одной мысли о том, как он войдет в меня, заполнит так, как никто раньше.

— Инес. — Его голос прорезает оцепенение, вырывая меня из вихря мыслей. Я поднимаю глаза: он стоит там, а его ухмылка одновременно дразнящая и хищная. — Ты дома.

Я киваю, слова застревают в горле. Он делает шаг ближе, полотенце слегка сдвигается, открывая еще больше его скульптурных бедер. Он так близко, что воздух, между нами, густ от напряжения, искрит, как оголенный провод.