Книга Я влюбилась не в того отца, страница 40 – Ауриния Лавр

— Спокойной ночи, Алиса Сергеевна, — бросил он уже в дверях.

— Спокойной ночи, — ответила я, чувствуя странное, необъяснимое облегчение от того, что он уходит.

Но он остановился. На секунду замер, спиной ко мне, и я увидела, как его широкая спина напряглась, словно он принимал какое-то трудное решение.

— Если… — начал он и замолчал. Потом повернулся, и его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. — Если вам нужна помощь… или просто… не быть одной. Скажите.

Он произнес это так, будто слова давались ему с трудом. Будто он не привык их говорить, не знал, как правильно вставить в предложение. Но смысл был кристально ясен.

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот холодный, резкий, контролирующий Иван, который требовал личный номер и писал в полночь? Этот мужчина передо мной был другим. Неуклюжим, непривычным к мягкости, но… искренним. И эта искренность резанула по живому.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. — Я… справлюсь.

Он кивнул. Ни слова о том, что он знает. Ни намека на «я же говорил» или «я предупреждал». Просто кивнул и вышел, оставив меня одну в тишине.

Я стояла посреди группы, сжимая в руках детский рисунок, и вдруг поняла, что дрожу. Не от страха — от чего-то другого. От того, что кто-то заметил. Увидел. Не побоялся предложить помощь, даже когда я отказывалась.

Я села обратно на стул, пытаясь унять дрожь в руках. Телефон на столе завибрировал. Я вздрогнула, ожидая угрозы от Артема, но это был Иван. Сообщение, короткое, без лишних слов:

«Если передумаете — мой номер у вас есть.»

Я смотрела на экран, и слезы, которые я сдерживала весь день, наконец потекли. Не от страха. От облегчения. От того, что я не одна. Даже если этот человек — тот, кого я так боялась. Даже если он тот, кто, возможно, скрывает за своей грубостью нечто страшное. Сейчас, в эту минуту, он был просто человеком, который сказал: «Я рядом».

Я не ответила. Не могла. Слова застряли в горле, и я просто выключила телефон и убрала его в карман.

Вечером, уже дома, я сидела на кухне с чашкой чая, и в голове крутилась одна и та же мысль. Противоречивая, невозможная, пугающая.

«Что, если я ошиблась не только в Артеме? Что, если я ошиблась и в Иване?»

Но эта мысль была слишком опасной. Если я ошиблась в нем — значит, все мое расследование, все мои подозрения, все часы, потраченные на сбор «улик» против него, были не просто ошибкой. Они были чудовищной, непростительной слепотой.

Я не была готова к такому осознанию. Не сегодня. Поэтому я просто допила чай, легла в кровать и уставилась в потолок.

А на тумбочке молчал телефон. С сообщением от человека, которого я так долго считала чудовищем. С предложением, от которого у меня сжималось сердце.

«Если передумаете — мой номер у вас есть.»

Я не передумаю, сказала я себе. Я справлюсь сама. Я всегда справлялась сама.

Но внутри, где-то глубоко, в той части души, которая устала быть сильной, шептал другой голос: «А что, если попробовать не справляться? Хотя бы раз?»

Я закрыла глаза и провалилась в тяжелый, беспокойный сон, полный синяков, рисунков, улыбающихся лиц и тяжелых взглядов, от которых невозможно спрятаться.

Три дня. Три дня тишины от Артема. Три дня, в течение которых я ходила по саду, как призрак, и каждый скрип двери заставлял мое сердце биться чаще. Но он не появлялся. Ирина приводила и забирала Варю, и в ее глазах, все еще усталых, появился крошечный, хрупкий огонек надежды. Это был мой единственный якорь в реальности — знать, что хоть в чьей-то жизни стало чуточку лучше.