Книга Я влюбилась не в того отца, страница 34 – Ауриния Лавр

Я вернулась в группу. Дети шумели, Света что-то говорила, но до меня доносился только шум в ушах. Я подошла к окну и увидела, как Ирина вышла на улицу, подняла воротник и быстро зашагала, почти побежала, по снежной крупе. Как будто убегала. От него. От правды, которая была еще страшнее, чем я могла представить.

В кармане халата завибрировал телефон. Я машинально достала его.

Артем (10:15): «Доброе утро, солнышко. Соскучился. Как твое утро?»

Я смотрела на это сообщение, на это ласковое «солнышко», и меня начало тошнить. Это была не любовь. Это был расчет. Холодный, бездушный, отточенный годами расчет.

Я не ответила. Просто выключила экран и сунула телефон обратно в карман. Мне нужно было думать. Действовать. Но сначала — просто выстоять. Не развалиться на части от осознания того, что я снова, в который раз, оказалась пешкой в чужой грязной игре.

И самое ужасное было то, что теперь я знала правила. И знала, что игрок по ту сторону доски не остановится ни перед чем.

Остаток дня прошел в тумане. Я механически раздавала кашу, вытирала носы, читала сказку, но голос звучал чужим, а мысли были далеко. В голове крутилась одна и та же карусель: слова Ирины, ее испуганные глаза, скриншоты с угрозами, улыбка Артема, его поцелуй в щеку на утреннике. Две реальности сталкивались с такой силой, что казалось, череп вот-вот треснет.

Света несколько раз бросала на меня встревоженные взгляды, но не лезла с расспросами. Видимо, вид у меня был достаточно красноречивый.

Когда последнего ребенка забрали и в группе воцарилась тишина, я не смогла заставить себя убирать игрушки или мыть кисточки. Я просто села на детский стульчик посреди пустого зала, обхватила голову руками и дала волю слезам. Они лились тихо, без рыданий, но бесконечно — слезы стыда, отчаяния и леденящего страха. Страха перед ним. Перед тем, что он способен натворить. Перед тем, что я натворила, став его невольной союзницей.

Телефон в кармане снова завибрировал. Я вздрогнула, как от удара током. Достала. Артем.

Артем (18:45): «Дорогая, ты сегодня какая-то тихая. Все хорошо? Может, встретимся? Я соскучился.»

Соскучился. Это слово теперь вызывало рвотный позыв. Я вытерла лицо рукавом и, пальцами, которые плохо слушались, набрала номер Леры.

Она ответила на первом гудке.

— Ну что, проснулась наконец? — ее голос прозвучал жестко, но без прежней злости. В нем слышалась усталая готовность.

— Лер, — мой голос сорвался на хриплый шепот. — Ты была права. Во всем. Он… он монстр.

Я сбивчиво, путаясь в словах, выложила ей все. Про приход Ирины. Про ее рассказ. Про Марину и Олю. Про угрозы и изоляцию. Про то, что я была всего лишь полезным свидетелем в его больной игре.

Лера слушала молча. Потом тяжело вздохнула.

— Боже мой, Алиска… Я… Я даже не думала, что все настолько серьезно. Я думала, просто подлец, бабник… А это… Это настоящий психологический маньяк.

— Что мне делать? — прошептала я, и в голосе снова задрожали слезы. — Я боюсь, Лер. Я боюсь его. И за себя, и за Ирину, и за Варю.

— Первое — успокойся и соберись, — сказала Лера командным тоном. — Истерика тебе не поможет. Второе — ты должна немедленно порвать с ним. Полностью. Без объяснений, без разговоров. Просто исчезни из его жизни.

— Но он… он придет в сад. Он будет требовать объяснений. Он может…