Книга Я в отпуск! А ты, милый, на хозяйстве, страница 18 – Татьяна Донченко

Я же услышала это и внутренне сжалась. В моей голове моментально пронеслась трагическая мелодрама: старый бабушкин дорогой сервиз, который я доставала только по большим праздникам. Он уже, наверняка, покинул чат.

— Все цело, — поспешил заверить Миша, увидев мое красноречивое лицо.

На фоне мужа кто-то истошно орал. Не человек. Но и… Они что, еще кого-то завели?!

— А что это там у вас за звуки?

Клянусь, если Марина все-таки завела себе енота — я их поубиваю! Нет, я не в курсе какие звуки издает это животное. Но, вдруг, такие? А вообще, предпочитаю оставаться в неведении. Это иногда полезно для нервов.

Миша махнул рукой — типа, пустяки:

— Да это кот опять кукушкой поехал.

А я насторожилась. Потому что это был не обычный мяу а-ля «дай пожрать». Это был звук, полный праведного кошачьего гнева, смешанной с паникой. Звук, который означал одно: там происходит что-то, что не вписывается в рамки «пустяков».

— Что с котом? — спросила я, стараясь звучать спокойно. Ой, предчувствие какое-то… нехорошее. Неужто по бубенцам так сильно скучает?

Миша на секунду замялся, его лицо на экране стало немного менее уверенным.

— Да не знаю я… у меня все мысли только о том, как превратить дом в обитаемое место и уложить всех спать.

Я представила эту картину. Хаос в кухне: грязная посуда, дети, вероятно, пребывающие в сахарном экстазе после сладкой ваты и двойной порции мороженного. Да он их не уложит спать никогда!

— Я тебя верю, дорогой, — сказала я со сладкой улыбкой.

— У вас там всё нормально? — спросил он, а потом что-то бумкнуло, и он тихо зашипел. То ли ударился обо что-то, то ли на что-то наступил.

— У нас-то да, а у вас?

— Все путем, милая. Не переживай.

Я знала этот голос. Однажды я сломала ногу, когда каталась на лыжах с Мишей. Летела со склона так, что видела лыжи над собой трижды. Удивительно, что пострадала только нога.

Так вот, когда Миша увидел моё состояние, когда я лежала на носилках, готовясь к отправке в больницу, он именно так и сказал: «Всё путём, милая, не переживай!».

— Ну что, завтра ставим режим «Я в отпуске»? — спросила я у подруги, когда нажала отбой.

Мы синхронно вздохнули, отложили телефоны и переглянулись.

— Он, я заметила, пока бодрячком, — сказала Наташа с такой интонацией, будто это слово означало «продержись, брат, мы в тебя верим, но спасать не будем».

Мы собрались на ужин в ресторан а-ля карт. Настоящий взрослый выход в свет, без детских пюрешек, без разлитого сока на скатерти и без необходимости одновременно есть и ловить ребенка, который пытается вечно самоуничтожиться.

Мы надели платья. Я — бордовое, изысканное, с открытыми плечами, она — изумрудное, которое так шло к её глазам.

Вышли из дома, и первые пятнадцать минут просто шли молча, наслаждаясь отсутствием звуков «мам, мам, мам» и фантомных вскриков кота, который меня все еще беспокоил.

— Ты представляешь, — начала я, когда мы свернули на центральную улицу, — он спросил, когда я сплю. Лучше бы спросил — где! В склепе, блин, в подвале! И кровь у него вечно сосу по ночам.

— Не то, видимо, сосешь, ох не то… — Наташа закатила глаза.

— Забавные они, блин! Столько умничают, а сами даже стиралку бояться. Бытовые инвалиды, честное слово!

— Да, это точно! Мой недавно возомнил из себя звезду из «Мишлен», решил сварить яйца, отвлекся на телефон — в итоге их пожарил. И сжёг кастрюлю.