Книга Я в отпуск! А ты, милый, на хозяйстве, страница 15 – Татьяна Донченко

А Матвей на заднем плане радостно повторил:

— А мама милфа! Милфа! Папа? Папаааа, а что такое милфа?

Я хихикала в трубку, а Миша уже чуть ли не шипел:

— Сговорились! Я тут героически катаю детей и выматываю их так, чтоб дома «брык в постель и баиньки» и дали мне разобрать завал после фееричного завтрака, а ты устраиваешь показ мод, и я уже ни о чем не могу думать!

Я закрыла микрофон рукой, чтобы он не слышал мой и Наташин победный смех.

— Алло, алло, Маша, ты меня слышишь? — на экране снова появилось его лицо.

Я заметила большое пятно от кофе на его футболке. Моргнула. Потом ещё раз. Видеть его не в костюме было так странно.

— Мишань, ты что, участвовал в конкурсе «Угадай, где у меня рот»? — спросила я, откидываясь на спинку шезлонга, когда Наташа пошла за еще одной порцией коктейлей. — Или ты пил кофе вниз головой?

Миша обиженно скосил глаза вниз, попытался разглядеть собственный торс и неловко дернул футболку.

— Это… ну, пролил немного. Дети отвлекли.

— Немного? — я поднесла телефон ближе к лицу, будто это могло улучшить качество наблюдения. — Миш, у тебя там такое ощущение, что ты пытался напоить кофе всю свою грудь. И у тебя получилось. Застирай, а то въестся, и футболку можно будет выбросить.

Миша вздохнул, провел рукой по лицу, и тут в кадр ворвался Матвей. Вернее, сначала в кадр ворвалось нечто липкое и розовое, а потом из этого нечто высунулась рука.

— А Матвей у тебя вообще в сладкой вате с головы до ног, — констатировала я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — Миш, у него из-за ваты даже глаз не видно. Протри его, а то съедите случайно.

Миша растерянно обернулся, пытаясь одновременно удержать телефон, поймать сына.

— Да я сейчас, подожди… Матвей, да погоди ты! Дай папе тебя вытереть!

На фоне что-то грохнуло, всем составом мое чумазое семейство выгружалось из кабинки колеса обозрения.

А потом я снова услышала голос Макса:

— Мам, батя вряд-ли со стиралкой разберется, ты чего? Он, прикинь, даже не знает как пользоваться посудомойкой!

Я замерла.

— Мишань, ты серьезно?

Миша снова появился в кадре, теперь уже слегка растрепанный, с салфеткой в руках, которой он пытался одновременно вытереть и сына, и футболку.

— Ну… там кнопок много. Я не понял, какую нажимать, — буркнул он. — Там режим какой-то «интенсивный», «эко», «быстрый»… Откуда я знаю чего там этим кастрюлям надо.

Я захохотала, запрокинув голову.

Остаток дня на пляже я лежала на шезлонге, лицом к солнцу, и пыталась не думать о том, что дома, возможно, уже закончился хлеб, а Миша, скорее всего, будет кормить детей пиццей, фастфудом и, в лучшем случае макаронами с сосисками.

Плакала моя пп-диета для Марины. Тренер потреплет душу за каждые лишние сто грамм в весе.

Я решила, что буду думать только о хорошем. О море. О ветре. О том, что я больше не должна никому варить суп.

— Богиня, вы упали с неба прямо на этот пляж?

Я приоткрыла один глаз. Надо мной стоял загорелый мужчина в белоснежной рубашке, с золотой цепочкой на груди и с улыбкой, которая, видимо, должна была растопить лёд в сердце любой женщины.

Моргнула. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я была произведением искусства, а он — искусствоведом.

— Простите? — переспросила я. Ну, мало ли. Может, мне голову через шляпу напекло.