Книга Инвентаризация чувств, страница 53 – Анастасия Рафаенко

Я думала, близость — это когда тебя любят. Оказывается, иногда близость — это когда тебя слышат и когда ты слышишь — тоже.

У подъезда останавливаюсь. В окне моей квартиры тускло светит аквариум — я оставила лампу включенной. Дебет, Кредит и Сальдо наверняка уже ждут корма. Я улыбаюсь и поднимаюсь домой.

Владлен пишет коротко, без предисловий:

«Пятница. Atrium. 22:00. Адрес скину».

Я читаю сообщение утром, стоя на кухне с кружкой кофе. После Игоря, после книжного кафе, после разговора, в котором никто не пытался меня использовать, это сообщение выглядит как черная визитка на белой скатерти.

Нормальные люди спрашивают, думаю я. Потом вспоминаю Максима, который тоже не спрашивал, просто делал это в костюме и с вином. Владлен хотя бы честен в интонации: он не имитирует выбор там, где предлагает инструкцию.

В профиле у него одна фотография. Черно-белая. Мужчина за пятьдесят, темные волосы с сединой, резкие черты лица, взгляд тяжелый, направленный не в камеру даже, а сквозь нее. На брови тонкий шрам. В описании пара слов: «Решу все твои проблемы». Никаких «люблю путешествия». Никаких «ищу женщину с чувством юмора». Никаких смайликов. Я не знаю, почему отвечаю: «Хорошо».

Может, потому что дала себе обещание соглашаться на встречи, пока не пойму, где мои границы. Может, потому что после Игоря я расслабилась и решила, что неожиданности бывают не только плохими. Может, потому что в этом коротком «22:00» есть опасность, а какая-то старая часть меня все еще путает опасность с жизнью.

В пятницу вечером одеваюсь неспеша.

Не для Владлена — это я проговариваю себе четко, стоя перед шкафом — для себя. Мне нравится теперь выбирать одежду с этим намерением. Нравится, что ткань может касаться кожи не как рабочая униформа, а как подтверждение: тело существует, и его не нужно все время прятать.

Надеваю темно-изумрудное платье. То самое, которое пережило сломанный отпариватель, дорогой ресторан и мой первый спокойный отказ. Правильное белье под него. Черные туфли — уже немного разношенные. Серьги с фианитами. Кольцо.

Делаю укладку. Рука уже запомнила фен и круглую щетку, хотя одна прядь все равно живет по собственному плану. Подводка, тушь, теплая помада. Смотрю в зеркало. Женщина в отражении существует три недели.

Она появилась частями: у Ануш под фольгой, у Кати за маникюрным столом, в примерочной, где я впервые увидела талию, в ювелирном, где серебро у лица сказало «можно», на крыше, где счет «На дачу» стал счетом «На себя».

Она не глянцевая. Не уверенная до конца. Но живая.

Я выхожу. Atrium находится в подвале бизнес-центра. Снаружи никакой вывески — только металлическая дверь и охранник в темном пальто, который смотрит на тебя раньше, чем ты успеваешь остановиться.

— Кира. От Штерна, — говорю ровным голосом, скрывая волнение.

Охранник кивает и открывает дверь. Внутри низкие потолки, приглушенный свет, кожаные диваны, закрытые кабинки с тяжелыми занавесями. Музыка тихая, басом вибрирует где-то в полу, ее не столько слышишь, сколько чувствуешь в костях. Пахнет дорогим алкоголем, кожей, мужским парфюмом, табаком, хотя курить внутри нельзя, и чем-то металлическим — то ли от вентиляции, то ли от моего собственного напряжения.