Книга Последняя дочь фараона, страница 81 – Ольга Карпович

Когда Виктор, еще немного поохав над тем, какая Машенька взрослая, умная и красивая, «вот, жаль, Ольга не дожила», ушел, Артур принялся отчитывать Мэри:

— Зачем ты вообще его слушала? А если он преступник? Если в дом к вам хочет залезть или деньги украсть? Тебя не учили разве, что незнакомым верить нельзя.

Мэри же, смерив его взглядом, вдруг спросила:

— Ночью из дома сбежать сможешь?

— Смогу, наверно, – протянул мальчишка. – А зачем?

— На чердак полезем, – объявила она. – Туда все старье сносят. Если от мамы какие-то вещи остались, они там. Вот и проверим, мошенник этот Виктор или говорил правду.

* * *

Луч фонарика высветил уходящие под потолок стеллажи, заставленные коробками, ящиками и прочим разнообразным скарбом. Артур принюхался и оглушительно чихнул.

— Тсс! – шикнула на него Мэри. – У бабки слух, как у гончей. Проснется – нам крышка.

Подростки, осторожно ступая, двинулись по темному помещению под крышей. Несмотря на то, что прожила в этом доме почти всю жизнь, Мэри никогда тут не бывала. Только сегодня ухитрилась стащить ключи от чердака у горничной.

— Может, тут и нет ничего? – спросил Артур, потянув с одной из полок стопку каких-то старых документов и пробегая глазами столбцы цифр. – Так, ерунда всякая.

— Да брось, бабуля ничего не выбрасывает. Богатая, а прижимистая, как старая скряга. Гляди, это дедушкино пальто. Он уже восемь лет, как умер, а она сохранила, не сдала ни в какой фонд помощи бездомным.

Мэри, сдернув с полки пальто, нарядилась в него и замахала чересчур длинными для нее рукавами. Артур не удержался от смеха.

— Ну ты и чучело!

— Эй, полегче! Сам ты чучело, – рассмеялась она в ответ. – Давай, ты перетряхивай вон те полки, а я примусь за эти. Что-нибудь найдем, обещаю. Я чувствую, оно где-то здесь!

Интуиция ее не подвела. Вымазавшись в пыли, перебрав груду вещей, бумаг, старых тряпок и ящиков, они все же обнаружили то, что искали. Большая картонная коробка нашлась под самым потолком. Мэри, взобравшись по полкам, дернула ее на себя. Коробка подалась и рухнула вниз. Крышка отскочила, и на пол высыпались какие-то вещи.

Мэри и Артур, опустившись на четвереньки, застыли над ними. Черная, пахнущая старой кожей куртка, шкатулка с украшениями. Мэри пропустила сквозь пальцы тонкую золотую цепочку, посветила фонариком на кулон в виде сверкающей капли.

— Это точно вещи твоей матери? – спросил Артур.

— Не знаю… – протянула она. – Я не помню ничего. А это что?

Сунув руку в коробку, она вытащила из нее старинную куклу в обветшалом розовом платье.

— Кукла! Помнишь, Виктор говорил? Ах, да, ты же по-русски не понимаешь… Посвети мне!

Было в этой кукле что-то смутно знакомое. В этих ее мягких светлых волосах, в фарфоровом личике, через которое тянулась большая трещина. Будто бы когда-то она уже видела ее, мечтала заполучить, но трогать ее было нельзя, только смотреть издали…

Мэри повертела куклу в руках, и головка ее вдруг распалась на две половинки. Наверное, когда коробка упала, трещина совсем раздалась. Как жалко…

— Погоди, там что-то… – Артур протянул руку и дернул за торчащий из осколков фарфора бумажный уголок.

Мэри расширенными от волнения глазами смотрела, как он вытянул из расколотой куклы несколько листков. Один – какой-то официальный бланк, с убористо напечатанным текстом и какими-то цифрами. Другой – желтый, почти истлевший, исписанный от руки аккуратными ровными буквами – по-русски.