Книга Искры осени, страница 95 – Л. В. Риверс

Сара без лишних слов протянула мне бокал вина, и я с благодарностью его приняла, первый глоток чуть успокоил нервы. Она вынула из духовки противень, и воздух наполнился запахом сладкого картофеля под слоем маршмеллоу.

— Выглядит потрясающе, — сказала я искренне.

— Спасибо. Здесь хаос, но мы его любим, — она откинула волосы с лица, оставив на щеке белую полоску муки. — Цветочная лавка на этой неделе сплошное безумие. День благодарения, свадьбы, люди, которые спешат к Рождеству. Я встала в пять утра, чтобы собирать композиции.

— Похоже, ты была занята куда больше меня, — призналась я, ставя бокал, чтобы помочь чистить картошку на столешнице. — У меня с утра было несколько покупателей в последний момент, но в основном все старались купить книги до дождя. Даже не представляю, как ты справляешься и с цветочной лавкой, и с этим.

Сара улыбнулась, хоть в улыбке и проскользнула усталость.

— Помогает то, что все участвуют. Эндрю — молодец, а дети… — она пожала плечами с нежной усмешкой. — Ну, они стараются.

Мы засмеялись — тем тихим, легким смехом, с которого незаметно начинается дружба. Я расслабилась, втянулась в ритм рубки и чистки, звона посуды и гомона голосов на фоне.

— Дин говорил, ты печешь пироги, — заметила Сара спустя минуту, бросив на меня лукавый взгляд. — Вишневый, кажется? Сказал, что это лучший пирог, который он пробовал.

Щеки снова вспыхнули.

— Это он преувеличивает. Он был… нормальный. Чуть кисловатый.

Сара тихо рассмеялась и покачала головой.

— Ты плохо знаешь моего брата. Он не разбрасывается комплиментами. Если сказал, что лучший — значит, так и есть.

В ее тоне звучало нечто — и защита, и одобрение, — от чего я невольно улыбнулась, хотя сердце забилось чуть чаще. Я оглядела оживленную кухню, украшения, праздничные запахи. Все это так отличалось от тишины и одиночества моего дома, и в то же время не казалось чужим. В этом уютном хаосе было что-то такое, к чему я могла бы привыкнуть.

Входная дверь распахнулась, впуская порыв прохладного дневного воздуха, и с крыльца в дом ворвались голоса. Я вытерла руки о полотенце как раз в тот момент, когда в прихожую вошел Дин с высоким, элегантным мужчиной рядом. Семейное сходство читалось сразу — в линии рта, в осанке, только волосы у старшего были благородно седыми и аккуратно подстриженными, а глаза сверкали быстрым умом человека, который ничего не упускает.

— Прости за опоздание, — сказал Дин, пересек комнату в три легких шага. Он поцеловал меня — мягко, со вкусом холодного воздуха и кофе из аэропорта, и положил руку мне на поясницу. — Рейс задержали на час, а багаж пришлось ждать вечность.

Лицо Сары озарилось облегчением.

— Как поездка, папа?

— Бесконечная, — отозвался он с той сухой иронией, которая делает даже жалобы обаятельными. — Джентльмен рядом со мной считал подлокотник своей собственностью, а авиакомпания считает, что кофе — это слух, а не напиток. Но каждая минута была того стоила. — Он раскрыл объятия, и Сара сразу шагнула к нему.

Эндрю подошел пожать руку.

— Слышал, вы останетесь у нас до Рождества?

— Такой план, — ответил он, одобрительно сжав его ладонь. — Рождество во Флориде — это солнце, гольф-поло и надувные снеговики, которые сипят. Я предпочитаю настоящую ель и настоящую зиму.