Книга Искры осени, страница 89 – Л. В. Риверс

И я разлетелась.

Оргазм прорвался сквозь меня белым жаром, бедра задрожали, я прикусила губу до боли, чтобы не закричать. В тот же миг оркестр достиг пика, зал взорвался звуком, заглушив мой приглушенный стон, пока наслаждение рвало меня на части.

Дин держал меня, пока я дрожала, его рука оставалась твердой, вычерпывая из меня каждую дрожь, прежде чем наконец отступить.

Он вынул пальцы и небрежно поднес их к губам, облизывая, издав низкий, довольный стон. Потом посмотрел на меня — глаза горели, на губах играла улыбка.

— Лучший концерт в моей жизни.

И все, что я могла — это кивнуть, задыхаясь, все еще не придя в себя и молясь, чтобы никто внизу не заметил симфонию, которая только что разыгралась в нашей ложе.

Дин

Я не мог перестать улыбаться. Ни во время оставшейся части концерта, ни когда мы вернулись через зал с бархатными портьерами, ни даже в машине по дороге домой, когда в окно врывался прохладный ночной воздух. Эмбер сидела рядом в изумрудном платье, щеки пылали, губы были припухшими, и каждый раз, когда я бросал на нее взгляд, перед глазами вставало только одно, как она теряла над собой контроль под моей рукой в той бархатной ложе.

Господи, я окончательно испортил себя для всех остальных.

Она все время ерзала, теребила серьгу, разглаживала платье и избегала моего взгляда, задерживаясь на нем не больше чем на секунду. Но по тому, как она сжимала бедра, по тому, как перехватывало дыхание, когда наши руки случайно касались друг друга на подлокотнике, я знал — она так же разбита, как и я.

Когда мы остановились у ее книжного магазина, моя выдержка держалась на последнем издыхании. Я заглушил двигатель, и, не сказав ни слова, мы уже были снаружи, ключи звенели в ее руке, пока мы почти бегом поднимались по лестнице.

Мы едва успели войти внутрь.

Дверь щелкнула за спиной, и я развернул ее, прижав к стене узкой лестничной клетки. Мои губы накрыли ее — жадно, неистово, вся выдержка, которую я демонстрировал на концерте, рассыпалась в одну секунду.

Она застонала, вцепившись в мой пиджак, притягивая ближе, еще ближе. Я схватил ее за бедра, прижимая к стене, вжимаясь в нее, как человек, доведенный до голода.

— Черт, Эмбер, — выдохнул я ей в губы, целуя так, словно тонул, а она была единственным, что удерживает меня на плаву. — Я не мог выкинуть это из головы. Смотреть, как ты теряешься, когда в двадцати шагах сидит полный зал людей… — я прикусил ее губу, втягивая ее между своих до тех пор, пока она не ахнула. — Ты сводишь меня с ума.

Ее ногти вонзились в мои плечи, ноги двигались, будто она хотела взобраться на меня, взять меня прямо здесь, у стены.

И бог мне свидетель, я хотел того же.

Эмбер поцеловала меня так жадно, что у меня перехватило дыхание, а потом оттолкнула меня от себя. На мгновение я подумал, что она хочет остановить меня, заставить сбавить темп, но вместо этого она опустилась на колени прямо здесь, на лестнице.

Господи.

Вид ее — изумрудное платье, распластавшееся вокруг бедер, волосы, выбившиеся из тщательно уложенной прически, серьги, ловящие тусклый свет, пока она смотрит на меня снизу вверх, — едва не подкосил мне ноги. Она выглядела как богиня, решившая преклониться передо мной, и мозг закипел.

— Эмбер… — мой голос сорвался, превращаясь наполовину в стон, наполовину в мольбу. Я уперся руками в стену за ее спиной, будто только это удерживало меня на ногах, потому что единственная мысль билась в голове: только не кончи от одного этого вида.