Книга Искры осени, страница 6 – Л. В. Риверс

Так я сжималась. Каждый год — еще на чуть-чуть. Пока в зеркале меня не осталось.

Хуже всего было даже не бесконечное зудящее недовольство, не усталость быть и партнером, и домработницей, пока он сидел самодовольный перед матчем. Хуже всего, как он заставил меня сомневаться в собственной ценности.

Как за десять лет я ему поверила.

А потом пришел последний удар.

Это не я скрытничала. Это он. Сначала я нашла сообщения — приторные, нелепые, от которых мутило. Потом — чеки. А потом — правду, которую он уже не мог спрятать.

Спустя год я все еще выковыривала стеклышки из той раны.

Я прижала ладони к глазам, удерживая слезы. Дело было не в любви — боже упаси. Но горечь предательства не выветривалась. Бесила трата жизни на человека, который меня не видел.

Вот это и было худшим: быть невидимой для того, кто обещал любить. Тишина в магазине была тяжелой, я откинулась в кресле и уставилась в потолочные балки. Ненавидела, как легко прошлое липнет, как паутина, которую никак не вымести из углов.

И тут… тот мужчина из утра.

Не впервые за этот год незнакомец цеплял мой взгляд, но в нем было что-то, что встряхнуло меня сильнее, чем хотелось бы признавать. Да, ширина плеч… но дело не только в этом. В том, как он смотрел на Лану, когда она говорила. В этой мягкости. В этой преданности.

От этого глубоко внутри заныло. Потому что я знала — такие мужчины есть; просто со мной был не такой.

Неважно. Такие, как он, всегда заняты. Скорее всего, женат — из тех, кто приносит жене цветы просто так, кто утром ставит кофе на кухонный стол с поцелуем в щеку. Из тех, кто раз в год бронирует столик на её день рождения — без излишеств, но так, чтобы она знала: её есть за что праздновать.

Голос Марка раскромсал фантазию, как битое стекло. Мы уже не в том возрасте, Эмбер. Что нам праздновать? Эмбер. Эмбер…

Его тон — острый, презрительный — скрутил меня изнутри узлом.

— Эмбер!

Я моргнула, вздрогнув; звук преобразился. Это был уже не презрительный окрик Марка, а теплый, певучий голос одной из моих любимых постоянных клиенток.

— Кэрол? — Я выпрямилась в кресле, дверь как раз закрылась за ней.

Кэрол Уинтроп-Деверо-Беннет — полное имя, как целая генеалогическая роща и кусок социальной истории — семьдесят один, вдова и, пожалуй, одна из самых элегантных женщин, которых я видела. Серебристые волосы собраны в аккуратный пучок, на шее — шелковый платок, пальто в цвет небу за окном — хмурый осенний серый.

Но больше всего — глаза. Пронзительно-голубые, в которых всегда пляшет озорство, при любой погоде.

— Я принесла тебе кое-что, — сказала она, улыбаясь мягко и уверенно, поднимая маленькую корзинку, укрытую клетчатой тканью.

Внутри, еще теплые, лежали мини-пирожки с черникой. Масляные корочки посыпаны сахаром, из надрезов выползали фиолетовые отпечатки начинки, будто сладость уже не вмещалась внутрь.

— Ох, Кэрол, — выдохнула я, поднимаясь, чтобы принять угощение. — Не стоило.

— Знаю, — подмигнула она. — Но захотелось. — Она достала один и протянула мне.

Я откусила кусочек — терпкость ягод смешалась с рассыпчатым тестом, и впервые за весь день по губам расползлась настоящая улыбка.

Но не дайте обмануть себя её бабушкиному образу. Кэрол может выглядеть как воплощение утонченной дамы в кардигане, которая по воскресеньям уютно устраивается с Остен или Бронте… но стоит мне отвернуться — и она уже в отделе эротики.