Книга Искры осени, страница 40 – Л. В. Риверс

Мы обошли пруд и нашли ту самую старую скамейку под кленом, пылавшим огнем. Сели, плечом к плечу, наблюдая, как стая гусей с шумной важностью занимает воду. Я могла бы позволить теплому и неторопливому утру просто плыть мимо, но внутри что-то тянуло наружу, требуя быть сказанным.

— Я немного боюсь двигаться дальше, — выпалила я и тут же поморщилась. С тонкостью у меня всегда были проблемы.

Он повернулся ко мне — бережно, его большой палец все еще покоился на моих костяшках.

— Я сделал что-то не так?

— Нет. — Я быстро покачала головой. — Дело не в тебе. Просто… у тебя есть дочь. — Слова запнулись, а потом хлынули разом. — Это меня не пугает. Совсем нет. Думаю, это как раз одна из тех вещей, которые мне в тебе нравятся больше всего. Я просто хочу быть уверена, что бы между нами ни было, оно не заставит Лану чувствовать себя несчастной. Или забытой. Или растерянной. Или… — я осеклась, дыхание сбилось, мысли грохотали внутри, будто натыкаясь на ребра.

Он положил крендель и повернулся ко мне всем корпусом. Подушечка его свободной ладони поднялась — легкая, как дыхание, — и коснулась моей щеки. Теплая ладонь, уверенные пальцы, мягкое касание кожи, которое чувствовалось как обещание.

— Эй, — сказал он. — Похоже, Лане ты понравилась в книжной лавке.

Я выдохнула смешок.

— Лане понравилась милая продавщица, которая подобрала ароматную свечу к книге, которую она выбрала. Совсем другое дело, чтобы ей понравилась женщина, с которой встречается ее отец.

Он обдумал это, потом кивнул, будто соглашаясь на честную сделку.

— Тогда приходи к нам на ужин.

Я моргнула.

— Что?

— На ужин, — повторил он спокойно, как ни в чем не бывало. — В среду после обеда я свободен. Приготовлю для нас троих. Ты и Лана сможете пообщаться. Мы все сядем за один стол и попробуем понять, что это такое. Или хотя бы с чего начать.

Мой рот открылся, закрылся, потом снова открылся.

— Ты слишком уверен в себе.

— Я уверен в том, что хочу сделать все правильно. — Он ждал. Без давления, без спешки. Просто предложение, положенное между нами, как тарелка, к которой мы оба можем потянуться.

Я почувствовала, как из глубины поднимается улыбка — настоящая.

— Это честно, если готовить будешь ты, — сказала я, обретая равновесие. — Вчера ведь я готовила.

— Договорились, — сказал он, уголки его глаз сморщились в улыбке. — Есть пожелания на ужин, кроме вишневого пирога?

— Удиви меня, — ответила я. Это было рискованное предложение, и я позволила ему остаться.

Мы посидели еще немного, все так же держась за руки, пока день разворачивался вокруг нас в ярком безмолвии. Ветерок подул, принося запах листвы и сахара и едва уловимый аромат его кожи. Грудь казалась невесомой и невозможной, словно что-то тугое внутри наконец начало раскручиваться.

Он придвинулся ближе, его плечо прижалось к моему крепче.

— Эмбер.

Я подняла взгляд. Над нами клен сбросил один-единственный лист, он закружился и упал мне в волосы. Дин потянулся, вынул его, но руку не убрал. Его пальцы скользнули по линии моей челюсти, по изгибу шеи, к точке, где кожа встречается с пульсом. Мир сузился до этого прикосновения и моего сбившегося дыхания.

— Можно, — тихо спросил он, — я тебя поцелую?

Этот вопрос прозвучал как подарок.

— Да, — сказала я и почувствовала это «да» каждой клеткой.