Книга Искры осени, страница 29 – Л. В. Риверс

— Кэрол, — сказала я, пряча лицо в букете. — Ты мне не мать.

— Конечно нет. Мои дети умеют себя вести.

Я закатила глаза.

— Ну да. Просто потому, что в древние времена, когда ты их растила, детей еще били дубинками и пугали динозаврами.

Она рассмеялась — смех её был величественным и заполнил весь магазин.

— Туше.

А потом наклонилась ближе, понизив голос.

— Так. Ты собираешься позвонить этому достойному господину?

Я замялась, пальцы сильнее сжали стебли.

— Не знаю. Мы однажды сходили на кофе, но…

Её взгляд стал мягче, шутливый тон исчез, сменившись чем-то по-настоящему искренним.

— Послушай, Эмбер. Один мужчина из твоего прошлого причинил тебе боль. Он научил тебя сомневаться в себе, ждать боли. Это его наследие, не твое. Ты не можешь позволить жестокости одного человека навсегда приковать тебя к недоверию. Каждый новый человек заслуживает шанс быть увиденным заново. Если всё время смотреть назад, вперед ты никогда не пойдешь. А жизнь коротка.

Её слова легли глубоко, как теплый свет в холодном месте. Я с трудом сглотнула.

— Тебе бы подкаст вести, — слабо сказала я, пытаясь скрыть ком в горле. — «Советы по свиданиям из девятнадцатого века».

— Если бы я это сделала, дорогая, ты была бы моей первой подписчицей.

Кэрол снова посмотрела на цветы, потом на меня и в её глазах игривые искорки сменились чем-то более тихим, мягким.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я не всегда была такой мудрой. И такой уверенной в себе. Когда мне было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас, был мужчина, за которого я думала, что выйду замуж. Он был красив, обаятелен, рядом с ним казалось, что мир гнется в нашу сторону. Но однажды летом он уехал работать за границу и письма перестали приходить. Через слухи я узнала, что он женился на другой. Без объяснений. Без прощания. Просто тишина.

Её пальцы скользнули по жемчужной нити на шее, и в голосе проскользнула едва заметная дрожь.

— Я думала, сердце больше никогда не залечится. Годы я носила это предательство, как тяжелое пальто. И слишком поздно поняла: иногда люди уходят не потому, что ты не стоишь того, чтобы остаться, а потому что они просто не умеют оставаться.

Я застыла, прижимая букет к груди, словно щит, но держали меня не цветы, а её слова. Я никогда не видела Кэрол такой — без её привычной брони остроумия и безупречности, пусть даже всего на миг.

— Я не знала этого о тебе, — прошептала я.

Её улыбка вернулась, снова хитрая, хотя в глазах все еще жила тень воспоминания.

— Откуда бы тебе знать? Мы знакомы всего четыре месяца, с тех пор как ты наконец начала завозить эротические романы. Не самое подходящее место для трагических признаний.

Смех вырвался из меня прежде, чем я успела его сдержать. Не вежливый смешок, а настоящий смех, рвущийся из самой глубины, такой яркий, что он меня саму удивил.

— Вот, так-то лучше. Снова звучишь живой.

Кэрол выбрала небольшую книжку — на обложке лиса в шарфе, нарисованная теплыми осенними красками.

— Для внучки, — сказала она деловым тоном, пряча её под руку так, будто пару минут назад не обнажала кусочек собственной истории. — Что-нибудь приличное, на этот раз. Только никому ни слова, а то моя репутация рухнет.

Я пробила покупку, всё ещё улыбаясь после нашего смеха. Колокольчик звякнул, когда она ушла, а её аромат ещё долго витал в воздухе.