Книга Мой развод. История болезни, страница 79 – Лера Корсика

И поняла, что не могу читать. В голове ничего не задерживается.

Перед глазами стоял он — его лицо, его голос, его взгляды. Я чувствовала его взгляд, его тепло, его плечо рядом с моим. Как он смотрел на меня на скамейке. Как дети бегали вокруг. Как я улыбалась — искренне, впервые за долгое время.

Я закрыла учебник. Уткнулась лбом в книгу.

— Дура, — сказала я себе в полголоса. — Какая же ты дура.

Это нечестно. Я не могу. Я не должна. У меня — развод, аккредитация, Варя, проблемы. А он... он просто сосед. Просто хороший человек. Просто мужчина, который помог мне в трудную минуту.

Но я чувствовала, что он хочет большего. Его интерес вполне понятен. И я не могла определиться что чувствую по этому поводу.

— Прекрати, — сказала я себе громче. — Не о том сейчас надо думать!

Я отодвинула учебник, открыла телефон. Нашла контакты адвоката, нкоторого дала Лена. Надо звонить. Надо начинать. Надо думать о разводе. Сколько можно оттягивать?

Я набрала номер, но сбросила, не дожидаясь ответа.

Не сегодня. Не сейчас. Ещё день. Ещё один день я могу не думать о Диме, о квартире, о суде, об алиментах. Я могу жить в этом странном, тёплом, опасном забытье.

Я снова открыла учебник. Сделала вид, что читаю.

Но буквы расплывались перед глазами, а перед мысленным взором снова был он.

Я открыла мессенджер и написала Андрею теплое сообщение. Не прошло и минуты, он тут же ответил.

Завтра. Завтра я позвоню. Завтра я начну процесс развода. А сегодня... сегодня я имею право на это тепло. На этот день. На эту прогулку.

Даже если завтра всё рухнет.

Неделя прошла в странном, зыбком ожидании. Я училась. Готовилась к пересдаче. Забирала Варю из сада, гуляла с ней, укладывала спать. Иногда видела Андрея — в саду, на прогулках, мельком. Мы перебрасывались парой фраз, улыбались, расходились. Я старалась не думать о нём. Но получалось плохо.

А потом пришёл Дима.

Я открыла дверь и не узнала его.

Он стоял на пороге — бледный, осунувшийся, с ввалившимися глазами и нездоровой серостью на лице. Многодневная щетина, рубашка мятая, от него пахло табаком и чем-то кислым. Он выглядел как человек, который несколько недель не ел и не спал.

— Полина, — сказал он, и голос его был глухим, с хрипотцой. — Можно войти?

— Нет! На кого ты похож? Как бомж какой-то!

Я хотела закрыть дверь, но он не дал. Хотела накричать и захлопнуть перед его носом. Но он выглядел так жалко, так потерянно, что я заколебалась.

— Зачем ты пришёл? — спросила я, перекрывая проход.

— Поговорить, — он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость. — Пожалуйста. Я ненадолго.

Мама выглянула из кухни, увидела его, нахмурилась.

— Пусти. Опять соседи будут уши греть, — сказала она тихо. — Я Варю в комнату заберу.

Я отошла от двери. Дима шагнул внутрь, остановился в прихожей, не снимая куртки.

— На кухню, — сказала я. — Быстро.

Мы сели за стол. Я напротив него, сложив руки на груди. Он опустил плечи, сжимая пальцами край столешницы.

— Ну? — спросила я.

— Она с ума сошла, — выдохнул Дима. Голос его дрогнул. — Я не знаю, что с ней. Гормоны, или беременность, эти истерики... Она невыносима. Требует, чтобы я покупал ей подарки каждый день, а сама не готовит, не убирает, даже чай себе не может налить. Лежит на диване, ноет, а если я ухожу на работу — устраивает скандал. Говорит, что я её бросаю, что я не люблю, что она покончит с собой...