Книга Мой развод. История болезни, страница 78 – Лера Корсика

Всю дорогу до садика я уговаривала себя: это просто прогулка. Он просто сосед. Просто отец Артёма. Мы просто идём в парк, чтобы дети подышали воздухом. Ничего больше.

Но сердце стучало быстрее. И щёки горели.

В садике нас встретили дети. Варя выбежала первой, бросилась ко мне, обняла.

— Мама! Мама пришла!

— Привет, солнышко, — я присела, обняла её. — Идём гулять. С Артёмом и его папой.

— Ура! — закричала Варя. — Дядя Андрей!

Артём вышел следом — серьёзный, с рюкзачком за спиной, в шапке с помпоном. Андрей — за ним. Забрал у сына рюкзак, кивнул мне.

— Пойдёмте, — сказал он просто.

Мы пошли в парк. Дети побежали вперёд — Варя и Артём держались за ручки, что-то обсуждали, смеялись. Снег хрустел под ногами, в воздухе пахло морозом и свежестью.

— Хорошо, — сказала я сама себе, но Андрей услышал.

— Да, — ответил он. — Хорошо. Давно я так не гулял.

Мы шли медленно, дети крутились вокруг. Андрей купил нам горячие напитки — нам кофе, детям какао. Дети сияли.

— Мама, мы Артёмом будем дружить всегда! — заявила Варя.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Настоящее. Честное.

Андрей шёл рядом. Я чувствовала его плечо — в паре сантиметров от моего. Если бы я хотела, я могла бы коснуться. Я хотела, но боялась.

— Вы как? — спросил он.

— Нормально, — ответила я. — Устала немного.

— У вас такое лицо, — сказал он, и я подняла глаза. — Как будто вы войну прошли.

— Прошла, — усмехнулась я. — И продолжаю.

— Расскажете? — спросил он.

— Долгая история, — я покачала головой.

— Время есть, — он кивнул на детей, которые уже бегали вокруг горки.

Мы сели на скамейку. Смотрели, как Варя и Артём лепят снежную бабу. Я все молчала, не хотелось ворошить эту грязь. И тогда он сам начал рассказывать.

— Я бывший военный. Десять лет в армии. Потом — ушёл. Семья, ребёнок. Жене все время не хватало внимания. Хотел быть рядом.

— А что случилось? — спросила я, хотя знала, что лезу не в своё дело.

— Жена ушла, — сказал он просто. — К другому. Оставила меня с Артёмом. Сказала, что я «слишком жёсткий, слишком на себе зациклен и на службе». Хотя я ради них, считай, уволился.

Я молчала. Он смотрел вперёд — на детей, на снег.

— Доверия нет, — сказал он. — К женщинам. После этого — никому не доверяю. Но вы, — он повернулся ко мне, — вы кажетесь мне... настоящей.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле.

Он смотрел на меня — долго, внимательно. Я чувствовала его взгляд, как тепло. И краснела. Снова.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил он. — Сказал, как есть.

Дети подбежали — красные, весёлые, с мокрыми варежками.

— Мама! Мы бабу слепили! Идём смотреть!

— Идём, — я встала, и в этот момент его плечо коснулось моего. Я почувствовала тепло его тела, запах — тот самый, от которого кружилась голова. И не отстранилась. Он чуть приобнял меня за талию, но не грубо, а поддерживая. Такая заботы была приятной.

Мы пошли смотреть на снежную бабу.

Вечером, дома, я укладывала Варю спать. Дочка щебетала про Артёма, про дядю Андрея, про то, как они лепили бабу и как дядя Андрей смеялся, когда Варя упала в сугроб.

— Мама, а дядя Андрей придёт ещё завтра?

— Не знаю, солнышко, — ответила я.

— Пусть придёт, — попросила Варя. — Он хороший.

Я поцеловала дочку, выключила свет. Вышла на кухню. Села за стол. Открыла учебник.