Книга Мой развод. История болезни, страница 4 – Лера Корсика

Незамужняя, эффектная блондинка. Обожает внимание и носит вызывающие наряды, словно проверяя границы дозволенного. Часто гостит у сестры, называет мужа «Димочка» и, кажется, совсем не помнит той неловкой сцены пятилетней давности... или делает вид.

Вечером из прихожей донесся шум — Дима что-то напевал себе под нос, возился с ботинками. Потом звякнули ключи, брошенные на тумбочку.

Я вытерла руки о полотенце и вышла из кухни.

Дима стоял в прихожей, слегка раскрасневшийся, с блестящими глазами. Пиджак перекинут через руку, рубашка, но галстук чуть ослаблен, верхняя пуговица расстегнута. От него пахло улицей, легким холодком и — я принюхалась — едва уловимой ноткой алкоголя. Коньяк, кажется. Совсем чуть-чуть. Не пьяный, нет. Просто расслабленный, довольный, веселый. Но меня это зацепило.

— О! — он увидел меня и расплылся в улыбке. — Жена! Красавица моя!

Из комнаты уже неслась дочка:

— Папа! Папа пришел!

Три года нашей Вареньке. Маленькие ножки топали по паркету, ручки тянулись к нему. Дима присел на корточки, раскинул руки, и дочка влетела в его объятия. Он подхватил ее, поднял высоко-высоко, покружил. Дочка заливалась счастливым смехом, обнимала его за шею.

— Папа! — кричала она.

— И я по тебе скучал, зайка моя, — он чмокнул ее в щеку, в другую, в носик. — Что делала? Маму слушалась?

— Слушалась! — радостно врала дочка, и я невольно улыбнулась.

Дима поставил ее на пол, потрепал по голове:

— Беги, я сейчас переоденусь и приду играть.

Дочка убежала в зал, а Дима выпрямился и шагнул ко мне. Шагнул, улыбнулся, наклонился поцеловать — и я вдохнула.

Запах ударил в нос, как пощечина.

Терпкий, сладкий, навязчивый. Духи. Женские. Чужие. Они въелись в его рубашку, смешались с тем самым легким коньячным оттенком, но не исчезли, а зазвучали громче, наглее. Дорогой парфюм. Устойчивый.

И еще кое-что.

На щеке, чуть ниже скулы — размытый след. Красный. Отпечаток губ.

Я смотрела на этот след и чувствовала, как внутри закипает что-то темное, горячее, неконтролируемое. Сегодняшний день — Ирка с ее дурацкими сиськами, воспоминания о свадьбе, Алена, ее грудь, их смех — все это смешалось в одну липкую массу и навалилось на грудь бетонной плитой.

— Что это? — спросила я. Голос прозвучал глухо, чуждо.

Дима моргнул, непонимающе уставился на меня. Потом провел рукой по щеке, посмотрел на пальцы, краткий ступор и снова улыбнулся. Та же улыбка. Та же, что пять лет назад в спальне. Снисходительная, ласковая, обезоруживающая.

— Да что ты, милая? — он шагнул ко мне, попытался обнять. — Благодарные клиентки!

Я отстранилась, уперлась руками ему в грудь. Он не заметил, продолжил весело:

— На днях операция сложная была, — он говорил легко, с энтузиазмом, как всегда, когда делился успехами. — Все переживали, а результат превзошел ожидания. Клиентка довольна, притащила в клинику корзину с шампанским и конфетами. Ну и мы с командой немного посидели, отметили. Чуть-чуть, по глоточку. Не мог же я их не поддержать?

Он говорил, говорил, а я смотрела на его губы и думала: сколько раз уже было? Сколько раз я слышала это «благодарные клиентки»? Сколько раз вдыхала чужие духи и делала вид, что верю?

— А это, — он снова провел по щеке, — наверное, когда обнимались на прощание. Клиентки у нас эмоциональные, целуют, благодарят. Ты же знаешь.