Книга Мой развод. История болезни, страница 2 – Лера Корсика

Вечером придет Дима. Уставший, успешный, красивый. Я накормлю его ужином, расскажу про дочку, про то, как мы гуляли. Про Ирку я, конечно, рассказывать не стану.

Он не поймет. Или скажет: «Ну и что ты переживаешь? Обычная баба с площадки, забудь».

Все правильно.

Просто надо потерпеть. Просто надо подождать. Пока доча еще чуть подрастет, пока пойдет в сад, тогда и я смогу вернуться. Тогда и я снова стану собой.

А пока — суп, стирка, уборка, прогулка.

И никаких Ирок не с сиськами, не без!

Дочка ела, сосредоточенно сопя и размазывая борщ по подбородку. Я машинально вытирала ее салфеткой, а мысли уже неслись куда-то в сторону.

Ирка сказала это так легко, будто речь шла о новой кофточке или стрижке. Для нее это было просто — прийти, попросить, получить. По-соседски.

Я усмехнулась. Если бы она знала, сколько таких «по-соседски» просьб я уже пережила. Никто не понимал, что это работа. Что Дима не делает одолжений, что у него график, что каждая операция — это сложнейший процесс, подготовка, риски.

Но Иркино слово застряло в голове, как заноза. Сиськи эти долбанные…

Я взяла кружку с остывшим чаем, сделала глоток и вдруг замерла.

Перед глазами всплыло другое лицо. Другая ситуация. Другая грудь.

Я зажмурилась, но картинка не исчезала. Она всегда приходила неожиданно, без спроса, в самые неподходящие моменты. Стоило какому-то триггеру сработать — и вот оно, пожалуйста. Каленым железом по подкорке.

Пять лет назад.

* * *

В тот день я была самой счастливой.

Эту мысль я повторяла как мантру, пока накручивала локон на щипцы. Я повторяла ее, когда мама закалывала мне фату. Я чувствовала ее каждой клеточкой, когда вышла на крыльцо родительского дома и вдохнула запах скошенной травы и пионов.

Через два часа я должна была стать его женой.

Мой любимый. Мой родной. Мы поженимся.

Платье было легким, струящимся, оно шелестело при каждом шаге, словно шептало что-то обнадеживающее. Гости должны были вот-вот начать собираться, но я вспомнила, что забыла там, наверху, клатч. Глупая мелочь.

Наша с ним спальня была на втором этаже. Моя комната, которую я последние полгода делила с ним. Дверь оказалась приоткрыта.

Я услышала женский смех.

Замерла. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Смех был звонким, знакомым до боли. Так смеялась моя сестра.

Я сделала шаг. Еще один. Тишина теперь казалась оглушительнее любого грома. Я положила ладонь на дверь и толкнула ее.

Картина, которая мне открылась, меня парализовала.

Спальня была залита солнечным светом. Мой жених стоял у окна в своем безупречном свадебном костюме.

Напротив него, спиной ко мне, стояла моя сестра. Она была по пояс обнажена. Идеальная кожа, тонкая талия, и… его руки. Его пальцы бережно, почти скульптурно, держали ее грудь.

Время остановилось.

Пол ушел из-под ног. Я вцепилась в дверной косяк, пытаясь удержать равновесие. На глазах моментально вскипели слезы, и мир расплылся в мутном акварельном пятне.

Они услышали меня. Повернулись.

И… засмеялись.

Они оба смотрели на меня и смеялись.

— Ну что ты, милая? — голос Димы был мягок, но от него мороз пошел по коже. Он наконец отпустил сестру, подошел ко мне, обнял за плечи, прижал. — Что за глупости пришли тебе в голову? Ты же знаешь, я пластический хирург. А твоя сестра решила сделать себе грудь. Ты же всё знаешь.