Книга Мой развод. История болезни, страница 34 – Лера Корсика

Я растерялась. Честно. Смотрела на него, открыв рот, и не могла выдавить ни слова.

Он заметил меня. Остановился. Окинул взглядом — холодным, оценивающим, как будто я была не человеком, а препятствием на дороге.

— Вы что-то хотели? — спросил он. Голос — низкий, хрипловатый, без всяких «здравствуйте» и «добрый день».

Я собралась. Взяла себя в руки. В конце концов, не убьет же он меня. Хотя в два раза больше — это точно.

— Борисов Андрей Сергеевич? — спросила я, поднимаясь. Но особо выше не стала, все равно приходилось смотреть на него, задрав голову.

Голос не дрожал. Уже хорошо.

— Допустим, — он скрестил руки на груди. — А вы кто?

— Ковалева Полина Андреевна. Мать Вари Ковалевой.

Он молчал. Смотрел. Ждал.

Я выдохнула.

— У меня к вам разговор. Насчет места в группе.

— Какого места? — брови его сдвинулись.

— Ваш сын сейчас занимает место, которое по закону должно принадлежать моей дочери, — выпалила я. — Вас поставили вне очереди, это нарушение. И я пришла попросить вас... ну, освободить место.

Он усмехнулся. Невесело. Глаза остались холодными.

— Освободить место? — переспросил он. — То есть забрать ребенка из сада, чтобы пришла ваша девочка?

— Да, — сказала я. — Временно. Пока не появится другое место. Или вы можете перевестись в другой сад...

— Я ничего никому не должен, — перебил он. Голос стал жестче. — Моему сыну место дали. Он ходит. Привык. К воспитателям привык. К детям. Вы предлагаете мне выдернуть его из привычной среды, потому что вам так удобно?

— Мне не удобно, — я почувствовала, как закипает злость. — Мне нужно на работу. Я врач. Выхожу в понедельник. Если у меня не будет места для дочери, я не смогу...

— Ваши проблемы, — он пожал плечами. — Не мои.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Этот огромный, грубый мужчина стоял передо мной и даже не пытался вникнуть в мою ситуацию.

— Но вы должны освободить место, — сказала я, повысив голос. — Оно нам нужнее. У меня дочь, я одна, без мужа, без помощи...

— А я, по-вашему, с кем? — усмехнулся он. — Тоже один. Жена ушла. Тоже воспитываю один. И ничего — справляюсь. Не прошу никого освобождать места.

Я замерла на секунду. Жена ушла? Это что — должно меня разжалобить?

— Мне плевать на ваши семейные обстоятельства, — сказала я зло. — Речь о законе. Вы получили место незаконно.

— Это вы мне говорите? — он шагнул ко мне, и я невольно отступила. — Я бывший военный. Я знаю законы получше вас. Если есть нарушение — пусть разбираются компетентные органы. А я своего ребенка из сада не заберу.

— Да с чего вы взяли, что можете мне указывать? — я уже не сдерживалась. — Вы думаете, раз накачал мышцы, так вам все можно?

Он не ответил. Только смотрел. Тяжело, давяще. Глаза — как два омута. И в этом взгляде не было злости. Было что-то другое — усталость? Презрение? Безразличие?

Я не выдержала.

— Отойдите! — я толкнула его в грудь. — С дороги!

И тут же пожалела.

Потому что мои ладони встретились с твердью, словно я ударила руками в бетонную стену. От удара отдало в запястья, пальцы заныли. Я отдернула руки, потирая ушибленные ладони.

— Больно, — вырвалось у меня.

А он даже не шелохнулся. Стоял как скала. Только бровь приподнял.

— Надеюсь, вы поняли, что силой меня не сдвинуть, — сказал он спокойно. — Не тратьте время.