Книга Между (не)придуманная история, страница 28 – Луна Рэй

— Знаешь, я говорил с Альваро… Он сказал, что нам, может, не стоит пока заводить детей.

Алёна сначала даже не поняла. Она медленно подняла глаза от чашки:

— Что, прости?

— Ну… он считает, что это большая ответственность. Может, лучше подождать.

— И что ты ответил?

— Я… сказал, что подумаю.

Алёна застыла. Подумаю? Это прозвучало как пощёчина. Её накрыла волна возмущения, но тогда она сдержалась. Не сказала ни слова, только холодно посмотрела на него. Но внутри уже закипало. Как? Как взрослый мужчина, которому за сорок, может всерьёз принимать советы младшего брата по вопросам семьи?

Несколько дней она ходила мрачная. Хавьер заметил, спрашивал, что случилось, но Алёна молчала. Пока однажды, не выдержав, не выложила всё разом:

— Хавьер, я должна сказать. Ты серьёзно? Ты готов отказаться от наших планов только потому, что твой брат сказал тебе подумать? Это вообще нормально? Ты взрослый человек или мальчик, который до сих пор слушает старших?

— Он младший, если что, — тихо заметил Хавьер.

— Тем более! Зачем ты прислушиваешься к нему в таких вопросах? В чём логика? У вас есть своя жизнь, своя семья — будущая! Почему он в ней решает, когда у нас будут дети?

— Алёна, я не говорил, что решает. Просто… я подумал над его словами.— А я предлагаю тебе всерьез подумать над тем, почему мы сейчас здесь с тобой… Мы в игры играем или строим будущее? Если строим, то я предлагаю это делать только нам обоим без участия третьих лиц. Если мне однажды подруга посоветует вернуться в Россию и забить на тебя, на нас, я тебе это передам и скажу, что думаю об этом… Тебе это понравится?

Хавьер молчал несколько секунд, потом вздохнул и сел рядом. Одно из его ценных качеств - он всегда был открыт и готов к диалогу и предпочитал все прояснять на месте, не уходя и не избегая разговоров. При этом он не повышал голос, не уходил в оборону. Он умел слушать. И говорить честно.

— Ты права, mi amor. Это было глупо. Я не должен был даже произносить это вслух. Конечно, я хочу детей. С тобой. И не собираюсь никого слушать. Прости.

Алёна почувствовала облегчение, но осадок остался. Потому что одно дело — разговор решён, другое — привычка. Она уже видела: Хавьер слишком близок с братом. Альваро был в его жизни постоянно: звонки, советы, обсуждения. И иногда Алёне казалось, что этот невидимый третий сидит у них за столом, даже когда они одни.

А когда к этому добавлялись его взгляды — мягкие, тёплые, чуть задержанные на секунду дольше нормы — Алёна сжимала зубы. Нет. Только не это. Она не хотела конфликта, не хотела выяснять отношения с Марией. Но внутри росла решимость: минимум встреч, минимум общения. Никакой близости с этой семейной парой, даже формальной.

Так началась её негласная стратегия: избегать лишних визитов, находить предлоги не ездить на семейные сборы, а если ехать — то быстро, формально и без лишних слов. Для всех она оставалась вежливой, но холодной. И только Хавьер знал: за этой вежливостью прячется вулкан, который взорвётся, если брат зайдёт хоть на шаг дальше.

Но настоящая ирония была в какой-то зацикленности Хавьера на племяннице — дочери Альваро. Иногда Алёне казалось, что он ощущает себя её вторым отцом.

Каждую неделю, а иногда и чаще, Хавьер получал от брата сотни фотографий девочки: как она ест, как спит, что делает.