Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 28 – Верона Виера

Хихикнув в уме, смотрю на сестру. Она шумно втягивает длинную спагеттини, которые оставляют на её губах томатные разводы. Карина облизывается. Смешная.

Когда мамина тарелка пустеет, она встаёт из-за стола и направляется к плите:

— Кто будет добавки?

— Я! – синхронно отвечаем с сестрой.

Мама поворачивается. Её нежный взгляд почему-то обращëн только на Карину:

— Неси тарелку, моя принцесса, – она с ней сюсюкает, как в детстве.

Победно мне улыбнувшись, сестра чешет до мамы.

А я?

Я тоже принцесса! Меня что, опять никто не слышит?

Аппетит пропадает, и улыбка тоже. Откладываю вилку и разочарованно наблюдаю за их обнимашками, как мама, заботливо глядя на сестру, возвращает ей тарелку с новой порцией.

Раньше мне казалось это нормальным, что она чаще обнимает Карину, чем меня. Что чаще называет еë ласковыми словами, чаще заботится о ней, а я так, между делом или по остаточному принципу. И сейчас, после слов Карины, будто в тëмном зале включили софиты и направили специально на них, подсветили то, что от меня всегда было скрыто. Перевожу взгляд на папу, но он задумчиво ест, читая что-то в телефоне.

Карина и мама вновь садятся за стол, и мама, наконец, обращает на меня внимание:

— Ты какая-то бледная. Опять температура?

Заставляю себя улыбнуться в ответ и мотаю головой, а потом озвучиваю то, что чувствую в этот момент:

— Я тебя очень люблю.

Карина кривится от моих слов. Ей всегда кажется, что я так подлизываюсь. Беру вилку и доедаю остатки спагетти, собирая их по тарелке. А вот мама на это улыбается так снисходительно, словно надоело каждый раз это слышать от меня. Или просто мне кажется, и я во всём начинаю видеть какой-то подвох.

В дверь звонят.

— Я открою! – Каринка вскакивает из-за стола и бежит в коридор. Наверное, думает, что Никита проявил вежливость и зашёл поздороваться.

— Да, здесь. Спасибо, – слышен её разочарованный ответ и, как хлопает дверь.

Сестра заходит на кухню с огромным букетом белых роз и недовольно косится на меня:

— Тебе, – она почти впихивает цветы мне в руки и садится напротив, насупившись.

Ненормалистка!

Завистливая до безобразия.

Ромка удивляет! Я ещё сценарий не написала, а он уже играет.

— Боже, какие красивые! – оставив спагетти в покое, восхищается мама, будто цветы для неë.

Улыбаюсь приятному сюрпризу и еë реакции. Она всегда так папе намёки делает: при виде чего-либо восклицает, как это красиво. Но когда эпитеты заканчиваются и реакции от папы ноль, она говорит ему в лоб – купи мне! Это работает быстрее.

Я нюхаю аромат цветов и замечаю маленькую открытку с милыми зайками в корзинке, вынимаю: «Заяц, ты лучшая!»

Так! Сцена первая, эпизод первый: герой никогда не называет героиню прозвищами животных. Надеюсь, Ромка запомнит и не будет тупить, как Никита. Но всë равно молодец, поднял мне немного настроение.

Смотрю на Карину, которая, заметив мой взгляд, сразу принимается за своё любимое занятие – расчленение блюда на лук и остальное.

— Пойду, отнесу в комнату.

Я встаю из-за стола с букетом и, беру с собой телефон. Написать или позвонить? Поблагодарить или сразу ворчать, что зайцев не люблю?

Звоню.

Нет.

Отключаюсь.

Подумает ещё, что я поплыла всего лишь от букета. А что потом? Коробка конфет и сразу в койку?

Не буду звонить.

Зависаю над списком контактов, последний номер из которых – Ромкин.