Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 78 – Верона Виера

Тренировки оказались бесплатные, потому что спонсор всего этого… отец Тихоновой. Странно, почему Макс и Лёша об этом умолчали. Ну и ладно, мне же лучше – ещë один аргумент для родителей в мою пользу.

Сижу на лавочке и наблюдаю, как Иванов отжимается за опоздание всего на три минуты. Нет, мы пришли вовремя, но пока рыцарь переодевался, он опоздал. И мне немного стыдно, что из-за меня. Но Иванова это, похоже, не парит, а наоборот, забавляет. Каждый раз отрываясь от пола во время отжиманий, он смотрит на меня и подмигивает. Или это нервный тик напал на него? Его волосы мокрые, пот стекает со лба, но он всё равно мне улыбается сквозь резкие выдохи.

Дурилка картонная.

— Не отвлекайся, Иванов, – проходя мимо, тренер его отсекает. – Женя, ну-ка, иди сюда!

Он зовет меня и я, скинув уличную обувь, оставляю куртку и документы на скамейке, а сама в носках скольжу до них.

— Может мне раздеться?

Воодушевленно спрашиваю, имея в виду джинсы и футболку, чтобы остаться в лосинах и топе. Не знаю для чего тренер позвал, но подумала, что он мне предложит тоже поотжиматься, так сказать, проверит мою выносливость. Но оказалось – это проверка на выносливость Иванова.

— Если ты разденешься, он вообще забудет зачем сюда пришёл, – усмехается тренер.

Озвучив последний отжим, Иванов тяжело дышит и ложится на спину. Он снова мне подмигивает, хотя видно, что выдохся. И глядя на него, мокрого с головы до ног, мне начинается казаться, что это не нервный тик, а азбука Морзе с сигналом SOS.

— Рано расслабился, Иванов, в планку на кулаках две минуты, а ты, Женя, садись сверху.

— Пипец, – недовольно протягивает Иванов. – Я же сдохну.

— Три минуты, – строго глянув, тренер меняет ему условия. – Нечего о глупостях думать во время тренировки.

Тренер уходит, а Иванов, высунув язык на бок, корчит из себя трупа.

Смеюсь, отвернувшись в сторону.

— Подожди, Глупость, – Иванов дотягивается до моего носка, привлекает внимание. – Я немного передохну и продолжим мой ад.

Я согласно киваю, а он встает и, неторопливо передвигаясь, берëт из упаковки у скамейки пол литровую бутылку воды. Не отходя, он залпом выпивает и пустую, как меткий баскетболист, бросает в урну-бак у выхода из спортзала.

Всё понятно, просто выпендривается.

Довольный своим попаданием, Лëша подходит, игриво вздёрнув бровь.

— Иванов, – кричит ему тренер, отвлекаясь от парней из параллельного класса. – Я сказал, в планку!

— Всё-всё, тренер! Пять сек!

— Не пять сек, а три минуты! Уже с половиной!

Опускаясь на пол, Иванов ворчит себе что-то под нос. Он опирается кулаками, вытягивает ноги, выпрямляя спину, и ждет, когда сяду.

Я не решаюсь, потому что мне становится его жалко.

— Принцесса, садись на коня.

— Как принцесса? – смеюсь и не знаю с какой стороны подступиться.

— Как кто-нибудь. Просто сядь, а то мне легко.

Он врёт, потому что руки его и ноги уже дрожат, футболка мокрая от пота и мне совершенно не хочется им пропахнуть.

Иванов в школе, Иванов на тренировке, его пот на одежде – слишком много станет Иванова в моей жизни.

— Может мне газетку постелить? – брезгливо спрашиваю, делая вид, что сажусь.

Снизу, наверное, выглядит не очень мой оттопыренный зад.

Иванов внезапно прыскает смехом и, сдавшись, падает на пол как раз в тот момент, когда я почти села. В итоге придавливаю его сверху, рухнув пятой точкой ему на спину. Теперь мы не просто смеёмся, а закатываемся от смеха, валяясь на полу.