Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 11 – Верона Виера

Мы были друзьями, когда я жил в общаге. Да, он был пухляш, и всё над ним смеялись, не упускали возможность побуллить. Но Макс парень с характером, отвечал и я помогал. А потом... Сука, он до сих пор считает, что я струсил! А что я мог против кучки старшеклассников? Только сбегать за помощью.

Сбегал, привёл!

Отмудохали его конечно, знатно, но больничку не поехал, дома отлеживался. А сдавать старшеклассников не стал. Но дружба наша – тоже всё!

Смешно! Драться с ними вместе с ним, говорит, я должен был до смерти. Дурак!

А потом он ещё больше закусился, когда батя его погиб, но вместо квартиры им дали нашу комнату и комнату соседей, а мы переехали в новостройку.

Как там у Булгакова… квартирный вопрос испортил людей? В нашем случае – окончательно разрушил дружбу.

Из-за мисс Единорога я пропускаю удар Тринадцатого, в прямом и переносном смысле. Жопапони встает передо мной и трясёт своим радужным хвостом, хлещет мне им по лицу, орёт, как дура, болея за Иванова!

И свита её туда же. Закрыли весь обзор и не пускают к рингу. Итог этого флэшмоба – Макс без сознания, а у меня потрясение и шок!

Переживаю за него, как за родного. Будто мы знакомы не несколько часов, а половину моей короткой жизни.

В машину скорой помощи меня не пустили. Макса увезли во вторую городскую, поэтому пришлось звонить маме и она обещала разузнать, что к чему. Уверена, Тринадцатый счастлив, что выиграл.

Я их обоих плохо знаю, и это всего лишь соревнования, но, если честно, мне было страшно за двоих. Они так рьяно вбивали в друг друга кулаки, и вмазывали ногами с такой силой, как будто в раздевалке у них есть запасные.

Да, я поддерживала Макса, потому что обещала, и я – за справедливость! За Иванова, вон, полшколы болеет! А за Макса кто… только я? Ну, может быть, еще тот мужик, который похож на тренера.

Где все?

Где родители, друзья, одноклассники, в конце концов?! Странно и дико для меня!

Мама сказала, что молодой организм способен сделать невозможное, а у Макса обычный сотряс, поэтому быстро поправится. У меня у самой таких парочку было. Нет, конечно, меня не били с вертушки, как Макса, всë было банально: один раз я неудачно упала с велосипеда, а в другой раз – пьяный подзатыльник от отца, попала под горячую руку. И сейчас попасть совсем не хочется: не под руку отца, не к бесноватой толпе одноклассников, которые шумно вываливаются из раздевалки вместе с Ивановым, поэтому спешу домой.

Страшновато, конечно, одной по парку в это время и по темноте. Но деваться некуда. Натягиваю капюшон толстовки и, засунув руки в карманы куртки, я быстрым шагом, пока меня не заметили, выхожу за забор и прямиком через дорогу в парк. В тёмное время наша общага тоже не самое безопасное место на планете, особенно в районе гаражей. Там и выпившие подростки, не только подростки, и не только выпившие.

Знал бы Макс, чем я рискую из-за него! И жизнью и репутацией. Только совсем не охота скреплять нашу дружбу кровью, даже малой. Я не боец. Могу отвесить оплеуху, на крайний случай кинуть всем, что под руку попадется. Знаем, проходили, но… драться, как он, точно не смогу.

Оглядываюсь, слыша смех за спиной, и ускоряю шаг, пристраиваюсь позади какой-то пары взрослых.

Голоса и смех расползаются в стороны, и я немного расслабляюсь. Провожаю парочку до развилки, а сама сворачиваю в сторону общаги. Гаражи, как джунгли с дикими зверями. Если повезёт, то не сожрут. И эти звери уже стоят, озвучивают присутствие неприятным ржачем. Замираю в кустах. Пока меня не заметили, продумываю тактику поведения в случае чего, издалека всматриваюсь в наш общий балкон на третьем этаже – отца не видно.