Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 29 – Рене Эсель

Разочарованно вздыхаю, представляю его взгляд. Два колючих изумруда, которые впиваются в кожу до фантомной боли.

Недолго ты прятался за маской обаятельного парня, Олег Шершнев.

— Правда, Леночка? — сводящий с ума шёпот ядовитой змейкой забирается в ухо. — Тебе же нужны деньги?

Разворачиваюсь на каблуках и утыкаюсь взглядом в натянутую на груди черную рубашку. На плечах сверкают серебром капли дождя. Как и на брюках. Образ такой подобрал. Весь из себя опасность, посмотри на него.

На улице холод, а ему хоть бы что.

И это не странно. Кажется, что внутри он сплошной камень. Разве за твердой породой живут чувства?

— Нужны, — киваю.

Собираю руки за спиной. Сцепляю пальцы в замок, чтобы найти опору. Внутри — мечется в стороны ураган. Хочется встать на носочки и плюнуть в самодовольную рожу.

А она именно такая. Словно слепленный скульптором, Олег сплошное анатомическое пособие, которое давит уверенностью.

Острый, как края изумрудов, взгляд впивается в меня с невероятной силой. Чувствую их прикосновения к коже, как будто он трогает меня пальцами. Какая же я дура, когда в первую встречу решила, что это влюбленность.

О нет.

Олегу далеко до каких-то там низменных эмоций. В его мире теперь правят деньги. А те, у кого они есть, реализовывают свои желания.

Там, где его величеству угодно. Хоть в переговорке.

Не на ту напал.

Из головы выветриваются все мысли. Не хочу ему поддаваться. Только…

Найду ли я способ достать деньги?

Со временем — да. Но сейчас…

Слова матери вновь всплывают в голове.

— Давай пообедаем, — внезапно бросает взгляд на часы стоимостью с весь мой гардероб. — Здесь недалеко есть приличный ресторан.

Проводит пятерней по волосам. Невинный жест. Для кого-то и вовсе символ неуверенности. Такой горящий знак, сообщающий о слабости противника. Только не его.

Иногда банан — просто банан. В случае с волосами пример работает так же.

Олег слишком идеален по сравнению со мной.

Гнев искрится на кончиках пальцев. Тянет вцепиться ему в шею и выбить самодовольство с лица.

Что он о себе возомнил?

Только Шершневу плевать на мое негодование. Строит истукана, сам смотрит в глаза.

Меня ударяет волной безразличия. Вот как, Шершнев? Хочешь успеть все и сразу? И поесть, и потешить больные фантазии?

Не выйдет.

Трясу головой, расправляю по плечам волосы.

— Поговорить о деньгах можно и здесь, — скрещиваю руки на груди.

Поджимает губы. Превращает их в тонкую полоску, в глазах плещется злость. Королю мира не нравится, когда с ним спорят.

Плевать с высокой колокольни.

— Ты ела?

Он меня не слушает. Ну да. Кто я такая, чтобы считаться с моими желаниями?

Он всегда получает то, что хочет.

И то, что между нами было, бесит еще больше.

— Тебя не касается.

— Лена, ты испытываешь терпение, — цедит сквозь сжатые зубы.

Теперь они идеально ровные. В институте, помнится, выступали передние клыки. Брекеты? Виниры? Все вместе?

Неважно.

Сотворил себе голливудскую улыбку. Судя по идеальному телу, от которого кружится голова, подружился со спортзалом и пластическим хирургом.

Овец цепляй на внешность, Шершнев.

Для меня надо поработать мозгами.

Бессовестное подсознание язвительно хмыкает и подбрасывает сцену из переговорки. Вздрагиваю, мотаю головой, чтобы прогнать чертово наваждение.