Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 28 – Рене Эсель

Она запрещает мне продавать одежду. Но я нарушила общение и выставила на торги некоторые брендовые вещи, после чего сдала в ломбард украшения. Однако ситуацию оно не исправило. Все копейки ушли на оплату бесчисленных долгов.

— Дорогая, если есть варианты… — смотрит с мольбой.

Дыхание перехватывает. Мама в курсе, о чем или, точнее, о ком я думаю. Потому что знает про Олега.

Оно и понятно. Вчера я видела, как Шершнев отъезжал от нашего дома. Даже не поговорил со мной.

А ведь мог. После того, что было.

Мать молчала, словно воды в рот набрала.

Только по выражению лица ясно, что решение, каким бы оно ни было, дается ей очень сложно.

Как и мне.

Ком душит, горло распирает. От едкой горечи печет глаза.

Она предлагает пойти на сделку? Ее зрачки лихорадочно блестят.

— Послушай, тот мальчик…

— Олег не мальчик, мама! — вскрикиваю и яростно тру глаза, наплевав на макияж. — Совсем не мальчик. Взрослый и опасный мужчина, который считает, что может купить целый мир.

— Думаю, ты слишком строга к нему, — прокашливается, чтобы вернуть себе выражение невозмутимости.

Прячет под привычной плотным коконом панику.

Понимаю. Сейчас от нее требуется вся выдержка. Твердость. Но я тоже человек. Неужели заслужила такое? Шершнев… Одному богу известно, чем занимается! Разве в его возрасте реально достичь таких высот? Очень сомневаюсь. Шершнев купил компанию отца и даже глазом не моргнул. А ведь он старше меня всего на год, а по отношению к жизни на все пятьдесят лет. Между нами пропасть похлеще Большого каньона в Америке. Только мама ничего не замечает. Да и я не поняла, когда мы встретились впервые после выпуска.

Как дура попалась на его крючок.

Признаю, он умело очаровывал. Такой красивый, статный, успешный. С легкостью вскружил голову, чтобы позже положить ее на гильотину.

Ноги сводит от воспоминаний нашей близости в переговорке.

Я все еще чувствую его горячие прикосновения.

— Мам, ты не понимаешь. Олег…

— Что «Олег»? — знакомый бас ударяет по нервным клеткам и сбивает с языка всю фразу.

Захожусь кашлем, когда слова обжигают горло. В чертовом коридоре становится слишком тесно. С каждым долбящим шагом чувствую, как стены сдвигаются сильнее. Они забирают из помещения последний кислород.

Не поворачиваюсь к нему.

Но волоски предательски приподнимаются, когда кожа ощущает обжигающую ауру за спиной. Лопатки сводит судорогой, и меня буквально пригвождает к месту. Ледяной пот струится вдоль поясницы наперегонки с мурашками. Тело бросает в разные состояния за долю секунды. Хочу исчезнуть. Сжаться до мизерной точки, чтобы он не заметил и прошел мимо.

И одновременно хочу, чтобы он просто не двигался.

Неужели мама ничего не замечает?

Похоже, что нет.

Приветливо улыбается и протягивает ладонь. Но вместо ответного рукопожатия пальцы Олега пересчитывают мои позвонки.

— Олег, мы так рады вас видеть, — мама излучает чрезмерный позитив. Аж тошно.

— Не старайтесь, — чертова конечность Олега оказывается на моем плече. — Все рады меня видеть из-за денег.

Мама замирает и недоуменно косится в мою сторону.

— Ираида Васильевна, будьте добры, оставьте нас. Подождите в машине, она стоит у входа.

Открывает рот, но сразу закрывает. Интонация Шершнева намекает, что здесь ни у кого нет права голоса, кроме него. Словно загипнотизированная, мама разворачивается и семенит к выходу. Тем самым оставляет меня наедине с чудовищем.