Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 97 – Рене Эсель

— Не обязательно всегда одеваться так, — цыкаю все еще обиженно, расстроенно вглядываясь в норовящий погаснуть экран.

Несчастные полоски никак не нарастают, оставляя меня полностью оторванной от оставшегося дома мужа.

— Олег часто ходит в джинсах и футболке.

— Запомню, — улыбается беззлобно, пока я недовольно пыхчу. — Простите меня?

— За то, что напугали до чертиков, или за то, что обманом притащили на ваш праздник без мужа?

Приподнимаюсь на цыпочках. В лофте достаточно низкие подоконники. Если постараться, можно залезть и попробовать открыть верхнюю форточку. Тогда наверняка получится поймать сеть.

— Я не знал, как вытащить вас по другому. Вы отказались. Раз десять.

— Потому что у меня были планы? — недовольно шиплю, чихая от мускусного запаха.

За прошедшие недели похоже на древесный аромат разыгралась настоящая аллергия. Как и на самого Воробьева. В нашу первую встречу мне показалось, что Алексей Львович максимально схож со своим кузеном. Наверно поэтому было так легко начать совместную работу. Да и общение получалось дружеским и непринужденным. От него так и веяло спокойствием и безопасностью.

До тех пор, пока я не увидела, насколько жестоким он может быть.

Как-то раз, когда в очередной раз Алексей Львович по пути к кузену подбрасывал меня до дома, я спросила:

«Почему вы не продолжили частную практику, например? Ваша семья много поколений занимается тем, что помогает людям. У Сергея чудесный фонд».

Ответ оставил неизгладимое впечатление.

Потому что он засмеялся. Да так звонко и искренне, что я растерялась.

«Моя семья, дорогая, занимается тем, что зарабатывает деньги на людской жалости, боли и желании помогать другим. А вы еще просто слишком молоды и наивны, если не поняли что вся благотворительность — это огромный мыльный пузырь. Или вы думаете что ваш супруг — великий благодетель? Просто так вписал свое имя рядом с фамилиями обреченных на смерть детей?»

До сих пор мороз по коже.

«Вы не подумайте. Я не осуждаю его, ни в коем случае. Сам такой же. Думаете, зачем я пошел в хирургию? Потому что такие отчаянные, как Олег Шершнев, всегда будут готовы отдать любые деньги за шанс на спасение близкого человека. Это выгодно, всем, Елена. Одним нужны связи, другим — деньги. Так мир устроен».

И нет, я не страдала наивностью. Но я прекрасна знала, почему Олег вписался в фонд. А еще была уверена, что Сергей, как и Катя, те редкие лучики света, которые действительно помогали больным детям.

Иначе бы Сергей никогда не помог Лазареву. Ни за что.

— Ваш супруг — деловой человек, — вырывает из неприятного воспоминания Воробьев старший. — Уверен, он все поймет.

— Сомневаюсь, — бурчу под нос, карабкаясь на выступ.

Благо, что угол темный. Обнаружь меня кто из журналистов в таком виде — точно не избежать скандала.

Надо то просто отправить сообщение. Мол так получилось, час для приличия пробуду, сделаю пару фото, расскажу, какая мы счастливая семья и уеду домой.

— Попробуйте левее, — оседает на подоконник рядом со мной. — Помочь?

— Кажется, все, — натуженно вытягиваюсь и заглядываю в экран.

Чертовы уведомления.

— Елена, а почему вы так его боитесь?

Заторможено скольжу по Воробьеву старшему. Сидит, как ни в чем не бывало, смотрит наверх. На меня. Расслабленно так. Стянул свой удушающий галстук, кинул рядом. Как и пиджак.