Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 103 – Рене Эсель

Хруст стекла за спиной ледяной волной ужаса проходит по телу. Тяжелый запах крепких алкогольным напитков с примесью чего-то жесткого ударяет в ноздри. Вызывает приступ тошноты, заставляет измученный нервами желудок подпрыгнуть до глотки. Я хватаюсь за барную стойку больше по инерции.

В надежде обрести опору.

Вздрагиваю, когда твердая рука сжимается на моей шее до жалобного писка.

Сердце безумно колотится, грозясь сломать стонущие от страха ребра.

— Вернулась, сука, — скрипит прокуренный голос Олега.

Его язык заплетается. Слышно, как долго он складывает слова. Хочу развернуться, но какофония исходящих от него запахов настолько отвратительна, что я зажимаю ладонью рот. Жженая сосна теряется в них и не находит выхода.

А жаль. Мне не помешает мое успокоение.

— Олег…

— Рот закрыла, тварь! — рявкает взбесившийся Олег и подталкивает в спину.

Так, что я животом врезаюсь в жесткий край барной стойки. Яркая вспышка боли оглушает меня так, что я практически теряю сознание. Потому что не замечаю, как мой любимый мужчина грубо хватает меня за голову и прижимает к столешнице.

Прихожу в себя только тогда, когда грубые пальцы одной руки раздирают колготки, а другой выдирают собранные в хвост волосы.

— Шершнев! — взвизгиваю и в панике дергаюсь.

Моментально шиплю. От резкого движения в его руке осталась добрая половина прически. Только взбесившемуся Шершневу плевать. Треск ткани сопровождается непрекращающейся руганью.

Понимаю, что здорово приложилась головой. Потому что поток бессвязных слов Олега вылавливаю с трудом через образовавшуюся плотную пелену.

— Больно! — взвизгиваю от пробирающего до истеричной дрожи страха и горячего возмущения, когда Олег забирается под резинку трусов и вжимает до хруста челюсти голову в столешницу. — Олег!

На миг мне кажется, что он не остановится. Все противно, грязно и отвратительно, что марает меня изнутри. Покрывает не ровным слоем жирных клякс все хорошее, что случилось в этом доме.

Нашем доме.

Вся сжимаюсь в ожидании унизительной пытки, не в силах пошевелиться, когда карающая рука внезапно ослабевает. Стягивает резинку на затылке, позволяет длинным прядям рассыпаться по спине. Ласкает напряженный до спазмов затылок.

Только вот собравшиеся от ужаса и внезапного облегчения слезинки уже давно катятся из глаз прямо на гладкую столешницу, оставляя за собой огромную лужу.

— Ну и чем Воробьев старший лучше меня? — обманчиво ласково шепчет Олег, проводя ледяными пальцами по мокрой щеке.

В его словах змеиные ноты сквозят так ярко, что я не могу пошевелиться. Словно загипнотизированная его голосом, лежу, не меняя положения, дрожа от сводящего с ума кошмара.

Неужели все реально?

— Отвечай! — рявкает Олег, а испуганно подпрыгиваю и рассеянно оглядываюсь по сторонам.

Задранное платье пиджак скользит по оголенной коже напоминая о реальности происходящего, а я сталкиваюсь с абсолютно черным и безумным взглядом Олега Шершнева.

Он и стоять ровно не может.

Шатается на месте. По-моему он и меня не видит. Тупо смотрит в какую-то одному ему известную точку перед собой.

Я вообще не уверена, что он понимает, что происходит.

— Я не буду говорить с тобой в подобном тоне, — собрав все силы в кулак выдаю, тряхнув растрепанными волосам. — Проспишься — поговорим.