Книга Папа быстрого реагирования, страница 38 – Ника Оболенская, Мария Птахова

«Исключительно потому, что старая пижама не такая удобная», — уговариваю себя, поправляя лямки.

«Да-да, и грудь у тебя в ней смотрится аппетитней», — поддакивают глисты.

За стенкой слышу приглушенные звуки на кухне.

Поверить не могу, что сама предложила ему остаться. Сердечко мое волнительно настукивает какой-то бодрый мотивчик, руки дрожат, а по телу курсирует предвкушение.

Естественно завтрака пельменями!

Сажусь на кровать, буквально на минуточку. Просто, чтобы с мыслями собраться…

… и просыпаюсь, укрытая пледом.

Первые секунды пытаюсь сообразить, как я могла уснуть на неразобранной кровати и сколько я проспала, а потом до меня доходит…

— Тимур!

На мой испуганный окрик он заглядывает в спальню, принося с собой такие аппетитные запахи.

— Проснулась? Ну и отлично! Жду тебя на кухне.

Он мягко улыбается, будто не проторчал несколько часов, ожидая, когда я выдрохнусь.

Прикрываю пылающее лицо руками.

Стыдобища!

На кухню я выхожу спустя пару минут и десяток ментальных оплеух.

Тимур стоит у раковины, намыливая губку. На плите парит в кастрюле борщ, под крышкой сковороды угадываются котлеты. А у меня щемит в груди так, будто сейчас инфаркт прихватит.

Никто подобного для меня никогда не делал.

В порыве чувств прижимаюсь к широкой спине, упакованной в свитер, обвиваю торс руками.

— Спасибо. И прости, что уснула… ты, наверное, голодный.

Тимур замирает, выключая воду.

В этой тишине я слышу, как громко стучит его сердце.

— Степа, я ж не железный, — тихо роняет он, накрывая мою руку горячей и мокрой ладонью.

— Очень хорошо. — Улыбаюсь, не веря, что говорю это вслух. — Потому что твое предложение не распускать член меня дико расстроило…

В следующую секунду Тимур разворачивается и подхватывает меня на руки.

Целует жадно, царапая кожу щетиной. По телу прокатывается ток. Отвечаю со всем накопившимся жаром, вцепившись в его плечи.

Мы уже в спальне. С писком лечу на кровать. Тимур одним движением избавляется от свитера.

— Ну держись, Степка, я пиздец какой голодный!

Тимур

Смотрю на Степу и мечтаю ее сожрать. Всю: от макушки до розовых пяток.

Форменное издевательство, а не женщина.

Что-то в своей голове напридумывала и гордая упиздовала в закат. А у меня яйца, как осколочную, едва не разорвало вместе с мотором.

Грымза эта старая еще пришкандыбала в лучших традициях «кто ходит в гости по утрам».

Так вот. Это нихуя не мудро!

Я б еще добавил сочных эпитетов, но при детях вынужден был изображать кастрированного по всем фронтам батю.

А под кожей зудело адски.

Хотелось послать Анакондовну туда, где она со временем перестройки не была. На хуй!

Догнать такси с врединой Степкой, взвалить ее себе на плечо и утащить в пещеру. А там хорошенько отжарить.

Я терпел до обеда, а потом пожелал Анакондовне всего хорошего, собрал девчонок и отвез к своим.

Номер Степки пробил у безопасников, тачку отколупал и поехал забирать это непослушное создание с охуенными снежинками.

И теперь мне жизненно необходимо добраться до них.

— Сними сама, — хриплю, расправляясь с пряжкой ремня. — А то ж порву…

Всю тебя.

Степа, поерзав, аккуратно стаскивает с себя маечку и штаны. Жадно пялюсь на ее сиськи, а потом спускаюсь взглядом ниже.

А там крохотный красный треугольник трусиков. Чисто стрелка «тыкаться сюда».