Книга Навязчивый мотив. Добро пожаловать!, страница 91 – Вероника Артт

В кабинете стоял непроглядный мрак. На миг мое воображение нарисовало глаза, глядящие на меня в ответ сквозь темную щелку, и я в ужасе отпрыгнула, но потом, собравшись и убедив себя, что там никого нет, снова вернулась и приоткрыла дверь.

Нащупав на стене выключатель, громким щелчком я развеяла темноту в помещении.

Кабинет был пуст. По крайней мере, от живых существ. Стены его, подобно комнате отдыха, были выкрашены в винно-кирпичный оттенок, а по центру фронтальной стены располагалось окно, плотно закрытое темными жалюзи. Массивный дубовый стол с кучей разных бумажек и ручек, кожаный офисный стул, какие-то коробки по углам. На стенах в рамках висели, похоже, грамоты и благодарственные письма, а также черная и блестящая, как гудрон, гитара.

Поддавшись порыву, я зашла в комнату, чтобы разглядеть инструмент поближе. Его корпус был настолько чист и гладок, что я увидела свое отражение. Не сдержавшись, я провела пальцами по лаковому покрытию, манящему меня своей зеркальной чистотой. И, кончено, оставила следы. Чертыхаясь, я начала вертеться по сторонам, и, вырвав один листочек из кубарика, принялась стирать отпечатки.

Внезапный грохот, раздавшийся в одной из соседних комнат, заставил меня отдернуть руку от инструмента. По звуку складывалось ощущение, словно что-то тяжелое со всей дури шарахнули об пол.

Я замерла, а потом, медленно обернувшись, на цыпочках выскочила из кабинета, погасив свет и притворив обратно дверь.

Не представляя, кто еще мог здесь находиться, я заглянула в комнату отдыха, но там, как и утром, никого не было. Как только я собиралась выйти, краем глаза увидела заброшенный в дальний угол рюкзак Мика, который, должно быть, не заметила до этого из-за сонливости и витания в своих мыслях.

— Господи, этот парень когда-нибудь отдыхает…

Подойдя к двери комнаты звукозаписи, я негромко постучала и подождала. Ничего. Я постучала чуть настойчивее. Снова в ответ тишина.

— Интересно, он вообще живой… – пробормотала я и, повернув ручку, налегла на дверь, которая, не сразу поддавшись, открылась.

Заглядывая сюда в первый раз и в те случаи, когда мне нужна была помощь Мика, я толком не успевала осмотреть комнату, поэтому теперь с любопытством оглядывала пространство, в котором рождалась музыка.

Помещение, выполненное в серых тонах, было погружено в полумрак, которому противостояла лишь полоска голубой неоновой ленты, идущей по периметру стены. У окошка комнаты, в которой, как я предполагала, записывался звук, стоял стол, на котором громоздилась пара мониторов, клавиатура, провода и еще всякая всячина. Помимо этого здесь также располагался угловой черный диванчик, офисное кресло у рабочего стола и пара пуфиков.

Мик, расположившись на небольшой банкетке посреди комнаты, сидел ко мне вполоборота. Сбоку от него лежала гитара, гриф которой был крепко зажат в руке молодого человека. Очевидно, именно ею ударили об пол, что и напугало меня. Сам же парень, видимо, не услышав меня, не шевелился.

— Мик, – прошептала я. – Привет.

Он не отреагировал и продолжил сидеть неподвижно, как статуя.

Я попробовала еще раз:

— Мик, привет. Ты живой?

На этот раз он слегка пошевелился. Голова парня начала медленно поворачиваться в мою сторону.

По спине поползли мурашки. Если бы я снимала фильм ужасов про музыку, то обязательно вставила бы туда подобный кадр. Молодой человек напомнил мне старую карусель в заброшенном парке, которая, очнувшись от долгого сна, начала медленно вращаться по кругу под веселый, но искаженный мотив сломанных динамиков. Когда голова Мика, наконец, повернулась ко мне, я увидела выражение полного отсутствия на его лице. Глаза, под которыми пролегли тени, были обращены ко мне, но меня не видели и глядели куда-то в пространство. Блики неоновой ленты отражались в них холодным, безжизненным блеском.