Книга Навязчивый мотив. Клуб 27, страница 119 – Вероника Артт

— Иди, но оставайся на связи. И в городе.

— Хорошо. Спасибо, что довезли.

Я открыла дверцу машины, но вышла не сразу.

— Дмитрий Константинович. – Я обернулась в сторону водительского кресла.

Большой человек потянулся и поправил зеркало заднего вида так, чтобы видеть меня.

— Что?

— Как думаете… – Я понимала, что наверняка прозвучу глупо, но ноющее сердце искало хоть каплю утешения. – Как думаете, с ними все будет хорошо? С Крисом. И… с Миком.

Несколько долгих секунд он молчал, а после сухо спросил:

— Я что, похож на врача?

— Нет.

На этом разговор был окончен.

Под любопытные взгляды прохожих я дошла до магазина. Он оставался открытым – похоже, Мик очень суетился, когда проворачивал мою выгрузку в свой хендай.

— Интересно, как он это сделал… – пробормотала я и вошла внутрь.

Приблизившись к паспорту, все еще лежащему на полу, я вдруг ощутила, как сердце принялось стучать еще сильнее, а дыхание стало сбиваться. Задыхаясь и чувствуя подступающую тревогу, я рванула в сторону прилавка и заползла под него. Началась паническая атака. Около часа я сидела под прилавком, пытаясь убедить себя, что сейчас мне ничего не угрожает.

На город уже опускалась ночь. Наконец, собравшись, я на четвереньках доползла до выключателя и щелкнула им – трескучие длинные лампы осветили помещение, и оно приняло свой привычный обыденный, не внушающий страха вид. За стеллажами и в комнатах наверху никто не прятался – я проверила это на случай, если за время нашего отсутствия в магазин мог кто-то пробраться.

На столе в кабинете Криса все еще лежало мое заявление, которое должно было поставить точку во всей этой истории. Взяв его, я долго на него смотрела, а после медленно скомкала, отчего внутри пробудилось неуверенное, но все-таки воодушевление.

— Все будет хорошо… – тихо, но с твердостью в голосе сказала я.

Отправив комок бумаги в мусорку, я повернулась, чтобы выйти, но взгляд зацепился за гитару. Повинуясь душевному порыву, я приблизилась к ней и робко погладила глянцевый корпус, а затем поцеловала его.

«Какой-то ерундой занимаюсь…»

Еще раз пройдясь по магазину, я заметила и скетчбук, который, словно прячась, испуганно выглядывал из-за стеллажа.

Подняв и открыв его, я сразу же наткнулась на единственную испорченную страницу. Угол, где когда-то был смешной портрет Криса, был вырван.

Тут же вспомнилось, как заглядывая во вторую комнату в квартире Мика, в полумраке среди вещей я увидела какую-то раскрытую записную книжку.

Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я забрала свои вещи, погасила свет и покинула магазин.

Дома я долго грелась в душе. Потом, заварив мятный чай, завернулась в одеяло и принялась доедать остатки приготовленной Крисом каши из мисочки-тыквы. Все это время она становилась все более солоноватой – слезы, скользящие по щекам, падали прямиком в тарелку.

Силы покидали меня. Оставив посуду на полу у дивана, я свернулась в позу эмбриона и уснула.

Следующие дни прошли как в тумане.

Проснувшись следующим утром из-за хаоса чувств и мыслей, бушующих голове и сердце, я понятия не имела, что делать дальше.

Но ответ был простым: жить.

Решив, что привычная деятельность приведет в чувства или хотя бы отвлечет от бесконечного переваривания случившегося, я приехала в музыкальный магазин, который взяла на себя на время отсутствия всех ключевых сотрудников.