Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 57 – Анна Россиус

По пути Никуля уснула, и я перебралась с заднего на переднее пассажирское кресло. Как раз время приёма таблеток, чуть не пропустила.

— Что это? — с подозрением спрашивает Машка, косясь на упаковку.

— Лекарство с мягким успокаивающим эффектом. Нормализует сон, уже вторую неделю пью.

— Ты откуда его взяла?! Оно ж, наверное, рецептурное?

— Выписал мозгоправ, который меня лечит.

— Мы же выяснили, что тебя не от чего лечить и этот психолог, скорее всего, оплаченный Тепловым шарлатан.

— Я потом его ещё в двух аптеках фармацевтам показывала. Оба подтвердили, что в рекомендованной дозировке абсолютно безопасно. Да и на сон благотворно влияет, я нормально спать начала.

— А без них никак? — Маня качает головой. — После того, что с тобой случилось, любой бы спать перестал. Мне кажется, тебе не лекарство нужно. А поскорее разобраться с тем, что происходит в жизни. Избавиться от Олега и защитить дочь. Тогда и покой настанет.

Я достаю таблетку из банки и отправляю в рот, запиваю водой.

— Может, и так. Но Нике нужна не сонная тетеря, а вменяемая мать прямо сейчас. Высыпаясь, я стала лучше соображать.

Машка демонстративно закатывает глаза и шумно выдыхает.

Ещё через полчаса мы сворачиваем на гравийную дорогу. Нос улавливает запах свежескошенной травы и каких-то цветов, я с наслаждением вдыхаю полной грудью.

— Не узнаешь места?

Я осматриваюсь в надежде увидеть что-то знакомое. Но нет, ничегошеньки.

На массивных дубовых воротах висит выцветшая на солнце табличка «Добро пожаловать». По бокам высокие каменные столбы, увитые плющом. Рядом почтовый ящик в виде миниатюрной избушки и кованая скамейка. Очень мило и уютно.

Мы выходим из машины как раз в тот момент, как из калитки появляется хозяйка. Нина Николаевна — невысокая, круглолицая женщина лет сорока пяти, с тёплым взглядом и добродушной улыбкой. Завидев нас, она всплёскивает руками и идёт навстречу.

Мне неловко от того, что я её совсем не помню, тогда как она искренне рада нашему приезду.

Следом выходит и хозяин Пётр Алексеевич — высокий, крепкий дядечка с седой бородой и густой шевелюрой.

— Я предупредила, что ты ничего не помнишь, — шепчет Маня, пока Дяевы любуются через окно машины на спящую малышку.

— Может, как раз и вспомню.

Когда церемония приветствия завершается, нас ведут внутрь.

В восхищении осматриваю красивый двухэтажный дом с резным крыльцом и увитой виноградом террасой.

— Сегодня уже поздно, девочки, — говорит Пётр Алексеевич, пропуская нас в дом. — Скоро стемнеет. Завтра с утреца покажу вам пасеку, яблоневый сад…

Здесь, конечно, здорово. Мне не терпится всё осмотреть.

Ферма гораздо больше, чем я представляла. Много зверей и птиц. Высоченный амбар неподалёку, несколько больших теплиц и поля, уходящие за горизонт. Это вам не бабулин скромный огород в глухой деревеньке.

У Дяевых есть дочка Полина и годовалый внук Славик. Обручального кольца на пальце у девушки нет, да и про папу малыша не было сказано ни слова.

Лучше уж вообще растить ребёнка без отца, чем с таким папашей, как Теплов.

Кстати, о муже. Судя по голосу в трубке, его наша разлука не слишком напрягает. Даже расспрашивать не стал, как мы тут разместились. Только поинтересовался моим самочувствием.

Мне бы радоваться нежданной свободе, пусть и продлится она всего пару недель. Но тревога к ночи лишь усиливается.