Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 108 – Анна Россиус

Я провожаю Демьяна взглядом. Интересно, конечно, посмотреть, чем у них сегодня всё закончится. Но есть дела поважнее.

Решаю без толку не тратить время и несусь переодевать дочку и собирать наши вещи. Как последняя трусиха, огибаю дом и захожу со стороны ворот, только бы на кухню не возвращаться.

Нам с Никой срочная медицинская помощь не нужна, а вот Алексу — да. После разговора с полицейскими и подписания бумаг мы едем в больницу. Там нам предстоит встретиться с Миллерами и Тепловыми.

И с ещё парой человек, которых я ну никак не ожидала увидеть. Уверена, они бы не приехали, если б узнали, что ко мне вернулась память.

Тяжёлая дверь палаты закрывается, отсекая звуки больничного коридора. Впервые за несколько долгих часов нас с Никой окутывает полная тишина. Я прислоняюсь спиной к прохладной стене, давая глазам привыкнуть к мягкому свету.

Палата напоминает гостиничный люкс, всё медицинское оборудование органично вписывается в интерьер. Основное пространство занимает функциональная кровать с белоснежным бельём. Но это для пациента.

Моё внимание сразу приковывает зона для гостей за дверью — большой велюровый диван, пара кресел с пледами, сложенными на подлокотниках, и низкий столик из светлого дерева.

Ника вяло осматривается, положив щёчку мне на плечо.

— Будешь молоко, зайка? — шепчу я, опускаясь с нею в мягкие подушки.

У нас с собой подогретая бутылочка. Ника лениво открывает рот. С каждым глотком её веки тяжелеют.

Дочка быстро засыпает. Я поглаживаю её по спинке, размышляя о случившемся.

Хочу забыть и никогда не вспоминать перекошенное гневом лицо бывшего мужа, оскорбления, выстрел, жалобный детский плачь… лютая ненависть начинает разъедать изнутри.

И очень жаль родителей Олега. Мне перед ними очень стыдно за враньё. Они так полюбили мою дочку, баловали, опекали! Боюсь представить, что будет, когда правда откроется!

Усталость побеждает. Я проваливаюсь в поверхностный, тревожный сон, полный тяжких воспоминаний и дурных предчувствий.

Не знаю, сколько прошло минут или часов. Открываю глаза и первое, что вижу — Алекса. Он сидит на краешке дивана. Правая рука зафиксирована повязкой, лицо всё ещё слишком бледное, с синевой под глазами, но взгляд ясный и спокойный.

— Привет, — шепчу, пытаясь выдавить улыбку.

— Привет. — Он мягко сжимает мою ладонь.

Я осторожно сползаю на пол, чтобы не потревожить Нику. Беру все подушки, какие есть в комнате, и обкладываю малышку со всех сторон. Алекс без труда понимает мою задумку, встаёт и придвигает к дивану кресло. Отлично, теперь она не свалится.

Мы тихонько выходим в палату, прикрыв за собой дверь. Не говоря ни слова, обхватываю Алекса за талию, утыкаясь носом в его футболку. Ткань мягкая, я чувствую под ней тепло кожи и мерный стук сердца. От него пахнет больничным мылом и какими-то лекарствами. Я и сама, наконец, успокаиваюсь и начинаю дышать ровнее.

Он обнимает меня здоровой рукой, прижимает к груди. Неужели мы в безопасности? Любимый мужчина рядом, и с ним всё хорошо.

— Алекс, что сказали врачи? — Я поднимаю на него глаза, рассматриваю морщинки на лбу.

— Действительно перелом.

— Как ты мог не понять этого ночью? Я бы не стала так виснуть на тебе…

— Я бы не отказался сейчас, чтобы ты ещё так повисела. — В его голосе появляется хрипотца.