Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 106 – Анна Россиус

Это не Олег стрелял. А в него.

Вскакиваю слишком резко и сразу валюсь назад. Голова кружится и тошнит всё больше, усиливается шум в ушах. Хочу кричать от отчаяния и бессилия, но просто не могу сейчас позволить себе быть слабой. Мой бедный ребёнок стал свидетелем настоящего кошмара, и неизвестно ещё, как это отразится в будущем.

Хватаюсь за столешницу и с неимоверным усилием подтягиваюсь на руках. Откуда эта немощь опять? Я после комы себя бодрее чувствовала! Встаю и пошатываясь иду к детскому стульчику, стараясь больше не смотреть на Теплова.

Мне его нисколько не жаль. Просто боюсь, что вывернет.

Привычным движением отстёгиваю ремни и достаю свою малышку. Только оказавшись у меня на руках, она снова начинает жалобно всхлипывать, обхватывает мою шею ручками и прижимается дрожащим тельцем.

Меня переполняет ненависть и злость на этого подонка. Сейчас представить невозможно, что этот человек больше года был моим мужем. Что мы любили друг друга, как мне тогда казалось. И планировали вместе растить дочь.

Кажется, всё это было в прошлой жизни или вовсе не со мной.

Плечом толкаю дверь и вываливаюсь на террасу. Холодный влажный воздух наполняет лёгкие, помогая прийти в себя.

Навстречу бегут несколько человек, и я ищу среди них Алекса. Но их фигуры расплываются перед глазами из-за выступивших слёз. Почему его нет?! Он не может не знать!

— Жива?! — Какой-то мужчина кричит мне прямо на ухо, обнимает за плечи, заглядывает в лицо.

Только и могу, что ошарашенно кивать.

Когда мой взгляд наконец натыкается на Миллера, я испытываю непередаваемое облегчение, будто тяжёлый булыжник упал с души и появилась твёрдая почва под ногами.

— Алекс!

Он идёт нам навстречу. И мне кажется, что сам на себя не похож. Походка нетвёрдая, движения какие-то заторможенные. Взгляд хаотично мечется от моего лица к Никиному и обратно.

— Целы обе?! — спрашивает за секунду до того, как я на него налетаю.

Он ловит нас в объятья с низким мучительным стоном. Точно, рука же!

Я утыкаюсь лицом в его куртку и жадно вдыхаю родной запах его туалетной воды.

— Целы. Но там...

Хочу отстраниться, но он не пускает.

Никуля тянет к папе ручки. Он жадно рассматривает её, как после долгой разлуки. Бедная наша зайка! Длинные мокрые реснички слиплись, в глазах целые океаны слёз блестят. Она лепечет что-то, будто жалуется.

— Не думай о том, что там, — отвечает он мне, склоняясь, быстро целует в губы и переключается на дочь. — Кто у нас здесь? Кто такой маленький хорошенький плачет? Ну-ка, иди ко мне, малыш.

Смотрю на своего любимого великана, и сердце ухает вниз. Он явно не в порядке. Ему плохо, очень. С лица будто все краски смыло, оно серое. Он еле на ногах держится!

Не уверена, что ему стоит брать ребёнка сейчас. Но он берет.

— Алекс, кто стрелял? — Я отдаю, но страхую малышку под попу.

Господи, только бы не он. Кто угодно, но только не он!

Александр прижимает к себе дочь с каким-то отчаянием, будто вот-вот отнимут. Целует её влажные щёчки и жмурится. Морщится, словно от боли. А она доверчиво льёт к нему.

Боже.

Зачем я спрашиваю? И так ведь ясно. Кто ещё пошёл бы на такое ради нас с Никой?

Смотрю на них и снова плачу. От пережитого ужаса, который уже в прошлом, и радости, что мы вместе. Уверена, высшие силы подтолкнули нас друг к другу. Потому что этому невероятному мужчине суждено было стать отцом моего ребёнка.