Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 78 – Ева Шах

— Это звучит как угроза, — сказала я, жуя бутерброд.

— Это обещание, — ответил он. — Ешь. Потом будешь умничать.

Я ела. Потому что он был прав. Я забыла, как заботиться о себе. Всегда было некогда. Сначала — муж, потом — дети, потом — работа. Себя я ставила в конец списка. Или не ставила вообще.

Но теперь у меня был он. Кто-то, кто ставил меня в начало.

И это было странно. И приятно. И страшно.

На четвёртый день мы опубликовали всё.

Сайт, который подготовил Артём, рухнул через час — слишком много людей хотели посмотреть доказательства. Видео, фото, сканы эскизов с датами, свидетельские показания моих институтских преподавателей, подруги Лены, даже бывших сотрудников Андрея, которые подтвердили, что он не раз выдавал мои идеи за свои.

Я сидела в своём кабинете, смотрела на экран и чувствовала, как внутри разливается странное, холодное спокойствие.

Всё. Я сказала правду. Всю. Без утайки. Без прикрас.

Теперь пусть люди решают.

— Громова, — раздался голос от двери.

Гордеев. С чашкой кофе в руке. Смотрел на меня.

— Заходи, — сказала я.

— Ты как? — спросил он, садясь напротив.

— Не знаю, — честно ответила я. — Как будто разделась догола. При всех. И жду, что меня забросают камнями. Или цветами.

— И тем, и другим, — сказал он. — Лена уже насчитала три сотни комментариев. Две трети — в твою поддержку. Остальные — тролли, которым всё равно, кто прав. Они просто хотят хайпа.

— А Андрей? — спросила я. — Что он говорит?

— Молчит, — ответил Гордеев. — Его адвокаты не берут трубку. Его пиар-служба ушла в глухую оборону. Он, кажется, понял, что проиграл.

— Или готовит ответный удар, — сказала я.

— Или готовит, — согласился он. — Но теперь у нас есть доказательства. И есть люди, которые за нас. Элеонора Павловна уже позвонила, сказала, что «впечатлена вашей смелостью» и не будет выходить из проекта.

— Правда? — я выдохнула. Впервые за четыре дня — выдохнула.

— Правда, — ответил он. — Ты спасла бренд. Своей правдой. Своей смелостью. Своими эскизами.

— Не я, — сказала я. — Мы.

— Мы, — согласился он. — Но без тебя не было бы нас. Ты — центр. Ты — сердце. Ты — «Свобода».

Я посмотрела на него. На его серые глаза, на его шрам, на его губы, которые говорили такие правильные слова.

— Поцелуй меня, — сказала я. — А то я сейчас расплачусь, а это некрасиво.

Он поцеловал. Долго, медленно, как будто у нас была вечность. И, может быть, она у нас действительно была.

Вечером я вернулась домой. Уставшая, счастливая, опустошённая.

Тая сидела на кухне, делала уроки. Макар — под столом, строил из конструктора космический корабль.

— Мам, — сказала Тая, поднимая голову. — Я видела новости. Ты… ты молодец.

— Спасибо, — сказала я, садясь напротив. — Ты не злишься? Что я вынесла всё это на публику? Что теперь все будут обсуждать нашу семью?

— Злюсь, — честно ответила она. — Но понимаю. Ты защищала себя. Своё дело. Наше будущее. — Она помолчала. — Папа звонил. Сегодня утром. Сказал, что он не давал никакого интервью. Что это кто-то другой. Что его подставили.

— Ты ему веришь? — спросила я.

— Не знаю, — ответила она. — Но он плакал. Я слышала. Папа никогда не плачет. Даже когда я была маленькая и ударилась, он не плакал. А сегодня — плакал.

— Может, он и правда не виноват, — сказала я. — Может, это кто-то из его команды решил заработать на скандале. Или кто-то из твоих врагов. — Я вздохнула. — Но это уже не важно. Важно то, что мы выстояли. И будем стоять дальше. Вместе.