Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 18 – Ева Шах

— Три месяца, — сказала я вслух. — Десять образов. Весна-лето. — Я усмехнулась. — Да я за месяц сделаю двадцать. Просто чтобы этот циник подавился своим кофе.

Я открыла ноутбук, запустила программу для эскизов. Пальцы забегали по клавиатуре, на экране начали появляться линии — тонкие, изящные, живые. Я рисовала, не думая, не анализируя, просто выпуская наружу то, что копилось десять лет.

Первая модель — платье-футляр из шёлка, цвета заката. Вторая — костюм из мягкого кашемира, облегающий, но не вульгарный. Третья — блуза с асимметричным кроем, которая открывает плечо, но не больше, чем нужно.

Я рисовала, и время летело незаметно. В кабинет заглядывали Артём (принёс кофе, посмотрел на эскизы, присвистнул и ушёл), Лена (сказала, что у неё есть контакты нескольких топ-моделей, которые «умирают от желания поработать с новым брендом») и Костя (старый, ворчливый, с вечно нахмуренными бровями, посмотрел на эскизы и буркнул: «Ну, хоть не уродство. Посмотрим, что из этого выйдет»).

К обеду я нарисовала семь эскизов. Семь. За три часа. Я не рисовала так с института.

Я откинулась на спинку стула, посмотрела на экран. Семь образов. Семь кусочков моей души, которые я вытащила наружу.

— Неплохо, — раздался голос от двери.

Я подпрыгнула. Гордеев стоял на пороге, прислонившись к косяку, и смотрел на экран.

— Вы всегда так бесшумно входите? — спросила я, прижимая руку к груди. Сердце колотилось, как бешеное.

— Всегда, — ответил он. — Это моя суперсила. — Он вошёл, подошёл к столу. Посмотрел на эскизы. — Можно?

— Да, конечно.

Он взял мышку, пролистал эскизы. Молча. Долго. Я смотрела на его лицо, пытаясь угадать реакцию. Но оно было непроницаемым, как стена.

— Это... интересно, — сказал он наконец. — Неожиданно. Свежо.

— Это всё, что вы можете сказать? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — «Интересно»? «Свежо»? Я ожидала большего от главного критика страны.

Он поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то — удивление? веселье?

— Вы хотите, чтобы я вас хвалил? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы были честны, — ответила я. — Если это дерьмо — скажите. Если это гениально — тоже скажите. Но не отделывайтесь дежурными фразами.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом усмехнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Будем честны. Это не гениально. Но это чертовски близко. — Он указал на экран. — Вот это платье — слишком просто. Добавьте драпировку. Вот этот костюм — слишком скучный. Смените ткань на что-то более фактурное. А вот эта блуза... — он задержал палец на экране, — эта блуза — готовая вещь. Её можно шить прямо сейчас. Я куплю её для своей жены.

Я замерла. Для своей жены? Он женат? Я не знала. И почему-то эта новость кольнула.

— У вас есть жена? — спросила я, и тут же пожалела. Это было не моё дело.

— Была, — коротко ответил он. — Теперь есть только работа.

Он отодвинулся от стола, посмотрел на часы.

— Время обеда. Идите поешьте. Вы выглядите так, будто не ели неделю.

— Я не голодна, — сказала я, хотя живот предательски заурчал.

— Это приказ, — сказал он. — Голодный дизайнер — плохой дизайнер. Я не могу позволить себе такую роскошь — плохого дизайнера.

Он вышел. Я осталась сидеть, смотря на закрытую дверь.

Он был женат. Был. Теперь — работа. Как и я. Два одиночества, которые встретились в одной клетке. Волк и волчица.