Книга Цена любви и мести 2, страница 29 – Анастасия Разумовская

Одним словом, музей славился далеко за пределами Мурсии, и иностранцы, посещающие Апельсиновый город, не отказывали себе в удовольствии посетить экскурсию в музей зла с углублённым изучением эпохи. Тем более что культурный центр работал круглосуточно, и выходные дни в нём не подразумевались.

Вечерело. Тёплый солоноватый ветер гнал по улице комочки белопуха, растения, которое произрастало лишь в Восточном герцогстве и значительно осложняло жизнь его обитателям. Ближе к осени белопух сеял по ветру плоды, окружённые лёгкими ворсинками, и порой всё это так обильно усыпало землю, что казалось снежными сугробами, забивало окна, прилипало к одежде, затрудняло дыхание, и, стоило попасть искре — воспламенялось.

Молодой человек, закутавшийся в плащ почти по самые брови и надвинувший широкополую шляпу на глаза, вошёл в Восьмеричные ворота храма, но не стал подниматься по ступенькам, а сразу направился в музей. Так не делали. Негласными правилами предписывалось сначала пройти в храм, помолиться и затеплить лампаду перед знаком Восьми.

— Господин, — прошепелявил старый слуга, кутавшийся в овчинный тулуп на скамеечке при входе в музей — ужас демонов столь велик, что перед его лицезрением необходима защита Восьми…

Посетитель на пару мгновений приоткрыл лицо, и слуга тотчас склонился в поклоне. Снял витиеватый рутовый ключ с пояса и молча открыл замок.

— Нужен ли вам сопровождающий, мой господин?

Тот не ответил, молча прошёл в низкое, приземистое здание с прямоугольными окнами, занавешенными тёмными шторами. Снаружи двухэтажный дом казался выполненным из волосатого бурого камня. Прихожая же поражала ярким розовым цветом, напоминающим женскую вагину. Надутые гладкие двери-шторы, открывающие вид на лестницу, усиливали впечатление. Вошедший, по-прежнему пряча лицо, молча поднялся по ступеням из розового мрамора и оказался в широком глухом коридоре, освещённом лишь оранжевым светом бездымных факелов.

Из глубокого дивана молча поднялся обнажённый, в одной лишь набедренной повязке, пухлый бритый мужчина и склонился перед ним.

— Господин…

— Позови Барсука, — велел вошедший.

— Как вас представить…

— Никак.

Желеобразное тело вздрогнуло, но музейный смотритель поторопился выполнить приказ, исчезнув за ширмами, сливающимися цветом со стенами. Буквально через несколько минут в потолке открылся люк, опустилась винтовая лёгкая лестница, и по ней сбежал высокий мужчина с коротким хвостиком синих волос на угловатом затылке.

— Прошу вас, — служитель почти вдвое согнулся, резко, как будто был складной линейкой, а не человеком, — всё готово.

— Он уже пришёл?

— Нет, но послание было отправлено вовремя.

Молодой человек кивнул, поднялся по лестнице следом за служителем, прошёл коридор мансарды, по другой, тоже винтовой, лестнице спустился в подвал и вскоре оказался в помещении, чьи стены были изолированы от шума. Оно тоже было красным. Посреди стояло странное кресло со множеством ремней. Кресло, сидеть в котором было до крайности неудобно, так как ноги оказывались на высоте лица и к тому же раздвинутыми. Впрочем, в комнате имелось и другое, плетёное, лёгкое, с удобной подушечкой. А ещё кандалы, цепи, ошейники и колодки. На стене были развешены всевозможные плётки.

Молодой человек задумчиво провёл пальцем по их рукояткам. Хмыкнул. Снял плащ и шляпу, сел в кресло, закинув ногу на ногу.