Книга Цена любви и мести 2, страница 19 – Анастасия Разумовская

— И Ширан убил отца.

— Верно.

— А младший сын?

— Выжил. Он и сейчас жив.

— Почему же герцог — не он, а Ширан?

Мужчина взлохматил соломенные волосы, неловко усмехнулся.

— Так ведь… Когда Его Светлость убил отца, старший из двух оставшихся герцогят велел было казнить отцеубийцу. К тому же Йошындар, крепость на Южном континенте, пал и был утрачен, а отряду муренцев пришлось спешно спасаться под градом раскалённых камней и потоками лавы, но… Ширан бросил ему вызов, и войска герцога поддержали его. На Неприветливых островах так принято: вызов отклонить нельзя.

— И Ширан убил брата… — прошептала Ирис.

Это не был вопрос, но Баэрд всё же ответил:

— Да.

— Но ведь оставался ещё младший из сыновей…

— Ему было всего десять лет. Муренцы не захотели себе герцога-ребёнка.

Ирис задумалась.

— Но ведь сейчас ему, получается, двадцать девять? Почему герцогом остаётся бастард Ширан?

Баэрд добродушно хмыкнул:

— Потому что может. Чтобы Хесс мог забрать герцогство, он должен убить герцога Ширана. Поднять мятеж или бросить вызов. Но мятеж… кто ж пойдёт за Хессом, когда есть Ширан? А вызов…

Мужчина запнулся и не закончил. Ирис догадалась сама:

— Хесс боится брата?

Баэрд не ответил, и оба погрузились в молчание. Всё это отчасти объясняло поступки Ширана. При таких условиях герцог, конечно, не мог не отомстить за публичное унижение. Причём двойное: от короля, разорвавшего слово, и от принцессы, публично усомнившейся в его мужественности. Если бы Ширан спустил всё это обидчикам, не отомстив жестоко и ужасно, он потерял бы уважение своих людей. А на Неприветливых островах уважение и жизнь были почти синонимами… Предположим. И всё же…

— Но это никак не объясняет того, что произошло потом, — упрямо прошептала Ирис. — Это не объясняет дальнейшего обращения со мной… Не объясняет, почему мою дальнейшую жизнь, каждый её день герцог превратил в ад.

Не объясняет того, что он ломал её в свою игрушку.

— Он вас любит, — упорно возразил Баэрд. — Я с ним уже десять лет и ни разу не видел, чтобы герцог так сильно был привязан к женщине.

Ей вспомнились его ненавидящие золотые глаза, когда Ширан стоял на башне, а Ирис с Елисель пролетали мимо на воздушном шаре. Принцесса зябко вздрогнула. И вдруг почувствовала себя бесконечно уставшей. Что такое любовь Ширана, она уже знала. А теперь узнала ещё и любовь Кьярваля. Интересно, а Эйв — такой же? Она была его сестрой, и потому что Эйв относился к ней тепло и по-доброму. А со своими женщинами? Ирис никогда не задумывалась о таких вещах. Может, Елисель права, и мужчины все одинаковы?

— Когда Его Светлость узнал, что Аарха давала вам зелье страсти и забвения, то был так разгневан, что велел её сжечь. А ведь Аарха была единственной, кто был добр к нему в его детстве…

Наверное, Баэрду это казалось подвигом великой любви, вот только Ирис задрожала всем телом и зажмурилась. Ей стало жутко.

Аарха мертва… Аарха мертва. Старуху сожгли. Какой ужас! А виновата в её смерти она, Ирис. Потому что в первый раз именно она выпросила это зелье. А во второй — воспользовалась им, чтобы бежать. Зубы её застучали.

— Вы совсем замёрзли, — с жалостью заметил Баэрд и встал. — Мы скоро будем на месте. Часа через три. Хотите, я дам вам свою куртку? Только она немного во… пахнет потом.