Книга Цена любви и мести 2, страница 174 – Анастасия Разумовская

Тело инстинктивно пытается уклониться от ударов, и от дёрганья вывернутые оковами руки пронзает резкая боль. Ирис опускает плеть. Глаза демоницы поблёскивают, раздвоенный язык трепещет от возбуждения. Она жадно вдыхает запах его крови, опускается на колени и слизывает бегущие горячие струйки. Трётся рогатой головой о его плечо, причиняя едва переносимые страдания:

— Я так люблю тебя! — задыхается от страсти. — Шир-ан-эд-Эльирдан, как же я люблю тебя! Скажи, а ты? Ты меня любишь?

Он молчит. Ирис начинает злиться:

— Ты разлюбил меня? Да, я знаю, тебе было больно. Но ты сам виноват. Ты был непослушным мальчиком, Ширан. Мне пришлось тебя наказать. А сейчас ты снова меня злишь. Ну! Признайся, что любишь!

Ему становится страшно видеть огонь похоти в её глазах, не сулящий ему ничего, кроме изнурительной боли. Ирис отстраняется, рыча.

— Ты меня злишь, — предупреждает сухо.

Ширан мычит.

— Я тебя не понимаю, — сквозь зубы бросает демоница.

Лёд её глаз полыхает яростью.

— Не я тебя выбрала, Ширан! — кричит она исступлённо и вскакивает. — Не я! Ты сам меня выбрал! Ты перед всеми засвидетельствовал свой выбор! Ты говорил, что я — твоя навечно! Что любишь! Говорил! Говорил! Ты уничтожил всех этих человечков, которых я любила, чтобы моя демоническая сущность усилилась. А теперь ты молчишь?!

Она визжала так, что ему казалось — его голова расколется от её пронзительного голоса. В порыве бешенства, Ирис схватила факел и вонзила в глаз пленника. Ширан закричал, корчась в непереносимой боли. Демоница отбросила факел, склонила голову набок и с любопытством посмотрела на него:

— Тебе больно? — спросила нежно.

Снова опустилась рядом. Он попытался ударить её рогами, изо всех сил, но та лишь усмехнулась:

— Ты злишься на меня? — уточнила сострадательно и кротко, провела нежной ладошкой по вспучившемуся на его лице мясу, и от её руки потекла антиболевая магия. — Но ведь ты сам виноват, Ширан. Зачем ты рассердил меня, любовь моя? Разве так сложно было просто признаться в любви? Ах… да-а… я и забыла, ты же не мог.

И она тихо рассмеялась. Одёрнула вишнёвый подол на щиколотки. Потёрлась щекой о его щёку.

— Прости меня, я стала такая забывчивая! Прости, мой хороший. Я же просто тебя люблю. Ты же простишь, да? Ха-ха-ха, извини. Я снова забыла, что отрезала тебе язык. Он сейчас лежит в шкатулочке. Такой хорошенький! Тогда, знаешь, давай сделаем так: если ты меня любишь, то кивнёшь. Хорошо?

Дикая боль из глаза уходила, но мир будто заплыл кровью. Ширан смутно видел лицо мучительницы, и блеск глаз, и эти рога. Он кивнул, сдаваясь.

Только бы не было больно! Он не выдержит больше.

— Вот и чудесно! — обрадовалась Ирис. — Тогда повторяю вопрос: ты меня любишь?

Ширан кивнул.

Ирис рассмеялась и закружилась, прищёлкивая пальцами. Вокруг неё радужно заискрилась магическая аура.

— Мой миленький! Мой славненький муженёчек!

Бросилась к нему, обняла, принялась жадно и страстно целовать. Потёрлась лобком о его пах. Взяла пенис рукой, и Ширан понял, что полностью обнажён. Губы Ирис задёргались.

— Говоришь, что любишь, а моя любимая игрушка… как червячок. Ты меня не хочешь? Почему?

Её голос из шипящего вновь взлетел в визг. В голубых глазах, мертвящих холодом, заблестели слёзы обиды. Ширан замер от ужаса. Он пытался не поддаваться ему, пытался победить насмерть перепуганное животное внутри, но воля полудемона за эти десять лет значительно ослабела.