Книга Цена любви и мести 2, страница 162 – Анастасия Разумовская

— Он любит Ирис…

— К йотпам такую любовь! И твою — к йотпам. Любовь это знаешь… Это когда твоя любимая придумывает воздухолёт, а ты ей мотор придумываешь. Или суп готовишь, чтобы она не отвлекалась от чертежей на ерунду. Это когда ты берёшь и встаёшь на её защиту. Не потому, что «моё никому не отдам», а потому что боишься: вдруг ей больно и плохо будет.

Девушка встала, расправила кожаный передник.

— Пусть грузят. Я поеду с воздухолётом.

— Он мне жизнь спас, Лися, — тихо признался Баэрд, не поднимаясь. — Я рассказывал. Мои родители плыли по восточному морю: мой отец был охотником на мулякр, а мать их разделывала. Я помогал. На нас напали пираты. Отец попытался защитить мать, и его убили. Куда дели мать — я не знаю, но догадываюсь. Мне было десять лет. Было бы девять — меня бы просто зарезали. Но десять — как раз тот возраст, когда мальчиков продают в бойцовые ямы. А я был мальчиком крепким. Вот оттуда герцог меня вытащил. Ты знаешь, что такое бойцовые ямы? Это когда двое дерутся в яме на потеху толпе, и зрители делают ставки, кто кого убьёт. Отсроченная смерть, потому что из этой ямы можно выйти только неупокоенным.

Он тоже поднялся.

— Мне жаль, Лися. Мне правда жаль. Но я обязан герцогу жизнью…

— Которую он у тебя теперь забирает, — резко прервала его Елисель. — Час за часом. Он спас мальчика из бойцовской ямы. Молодец. Но спас для того, чтобы из этого мальчика сделать себе собачонку, способную принести в зубах даже девушку, которую собачонка любит. Принести, чтобы его хозяин раздавил эту собачонку своим хером. Бар, если Ширан спас твою жизнь бескорыстно, то пусть отдаст тебе эту самую жизнь. Живи как хочешь, дыша полной грудью. А если корыстно, то стоит ли такое «спасение» твоих жертв? Сколько ты на него служишь?

— Десять лет.

— Не велика ли плата?

Баэрд открыл рот, чтобы возразить, но от входа раздалось:

— Наше вам здрассьте, наше вам привет!

Дверь распахнулась, и в косую трапецию солнечного света вошёл весёлый, хромоногий человечек, сверкающий пенсне. Господин Фарн, второй главный инженер Артиллерийского Королевского завода.

Рабочий день начинался.

* * *

День тянулся до безумия долго. Долго-долго-долго. Дайн наорал на невесту, выслал её из игровой и сел на подоконник.

Бесситии не было.

На сегодня они договаривались вместе почитать «Приключения Вайтинагри в Коралловом лесу», по ролям. И Дайн предвкушал, как будет басить, изображая Толстого Рыцаря Бурна, а Сити — смеяться, но она не пришла. Солнце клонилось к горизонту, на небе светились облака, будто электрические, а Сити не было.

— Ну и плевать, — проворчал Дайн обиженно. — Ну и… пусть её йотпы сожрут.

Последнее он прибавил совсем тихо и покраснел. Оглянулся. Но в игровой никого не было, и никто не услышал грязное ругательство. Дайн спрыгнул с подоконника и пошёл по дворцу, мимо стражи, отдающей честь своему королю.

— Скучаете, Ваше Величество?

Дайн обернулся и сердито глянул на советника Гория.

— Почему до сих пор не восстановили Большой дворец? — спросил раздражённо. — Я не король, а бездомный. Живу здесь у вас…

И совсем разозлился, увидев сочувствующее выражение на жирном лице советника. Он что? Жалеет своего короля?! Дайн стиснул кулаки.

— Боюсь, не раньше весны…

— А вы не бойтесь, вы просто делайте, — процедил Дайн. — Мне у вас надоело уже!