Книга Цена любви и мести 2, страница 104 – Анастасия Разумовская

— Проваливай.

— Цэ-цэ-цэ. Какие мы… страстные. Кстати, братишка, я во плоти. Ты ведь гадаешь, с кем говоришь: со мной или с проекцией, не правда ли?

И демон снова рассмеялся.

— Ты можешь меня ударить своей магией. А мы с тобой оба знаем, что боевая у тебя сильна. В отличие от магии тонких материй. И, может быть, ты даже уничтожишь Шестого князя, как знать, как знать. Вот только тогда у тебя уже не будет выбора. А дух твоей девочки и без того надломлен. А тут ещё и ножек нет — печаль какая, ты подумай только!

Ширан мог ударить. И нужно было ударить немедленно — это надолго закрыло бы вопрос с проливом между континентами.

— Маленькие ножки, — пропел Изиргир грустно, — не бегают по дорожке. Шины шуршат по дорожке, бедные, бедные ножки!

Он запрыгнул на подоконник. Крутанул длинным хвостом.

— Бедная маленькая конфетка! Ей и с ножками жить не хотелось, а уж калекой-то!

Ширан молчал. Его пальцы потрескивали магическим электричеством, преображая энергии мира.

— Так что меня убивать будут? — мило улыбнулся Изиргир. На щёчках его проступили ямочки.

Герцог не ответил. Закрыл глаза, равняя дыхание

— То есть — нет? Поживём пока? Ширанчик, ты подумай над перспективами. Я даю тебе два дня. Или три. Или день, я пока не знаю. Когда живёшь не одну сотню лет, день или месяц так… похожи. Я тебя не тороплю. А вот Ириска торопит: у неё уже не так много времени. Так что: пока-пока. Как позвать меня, ты знаешь.

И он бросился из окна, на лету распахивая крылья.

Ширан распахнул дверь и стремительно покинул комнату, прямо так, босиком. Сбежал вниз по лестнице, ворвался в сад, где мягко краснел домик со стенами цвета благородного вина. Внутри было пусто и тихо.

Герцог прошёл в спальню, будуар, столовую — Ирис нигде не было.

Она оказалась в мастерской. Его прихода девушка не заметила — держала кисть во рту и наносила на лист широкие ярко-алые мазки. Ширан тихо прошёл и встал за её спиной.

Здание, охваченное пожаром. Внутри — тёмная фигурка бьётся в закрытое окно.

— Мрачно, — заметил Ширан.

Ирис вздрогнула. Кисть выпала из её рта, соскользнула с ног, испачкав их алым, и упала на пол. Герцог наклонился и поднял её. Повертел в руках.

— Стучаться, конечно, хозяину смысла нет, — процедила девушка.

Ширан огляделся: слева от него фантазийный монстр — смесь паука, волколака, летучей мыши и змеи — грыз девушку, истекающую кровью посреди пылающих вулканов. Справа фиолетовые, сияющие упыри двигались по лунным болотам. За ними умирал в пустыни путник, почти уже превратившийся в мумию.

— Раньше у тебя картины были жизнерадостнее.

Ирис пожала плечами:

— Раньше и жизнь у меня была жизнерадостнее. Прикажешь рисовать светлое и доброе? Иначе отберёшь краски и кисти?

Он прошёл, сел рядом, взял её тонкие руки. Они вздрогнули. Видимо, Айтонас оказался прав — верхняя часть позвоночника исцелялась. Медленно, плохо, судя по тому, что девушка рисовала ртом, а не рукой, но всё же.

— Ирис, — шепнул мягко, — эль Диар сказал, что ты отказываешься выполнять упражнения, а когда делаешь, то не стараешься. Ты же понимаешь, что вернуть себе контроль над ногами можешь только ты сама? Никто этого не сделает за тебя?

— А зачем?

— Тебе нравится быть в кресле?

— Мне не нравится быть.

Ширан всмотрелся в решительную линию раздражительно подёргивающихся губ. В потемневшие глаза.