Книга За секунду до любви, страница 255 – Вирсавия Вайс

— Ну что, Снегурочка… — Он смахнул с рук воду и взял с крючка полотенце, вытирая огромные лапищи… — Скажу я вам, барышня, что здоровьем бог вас не обидел. На сегодняшний день мне, по большому счёту, и придраться не к чему. — Он сел и достал из медицинского чемоданчика бланк медицинской карты. — Дыхание жестковатое, да тонус матки чуть повышен. А всё остальное… токма вопросы к вашей памяти. Мне вас пока девать некуда. Вы до райцентра не дойдёте, машина до вас не доберётся по бездорожью. Дорога-то тут одна, да по ней только летом можно проехать. А сейчас… — Он махнул рукой. — Тухлое дело. Всё, что на колёсах встанет намертво. Места тут такие, что самое то прятаться да убегать, так что… Вот только я и буду забегать к вам раз в две недели, пока дороги не прочитсят. — Он стал что-то писать, я, вытянув шею, пыпалась разобрать его каракули, но… Пффф…. Шифр, который и сам чёрт не разберёт. — Митрич! — Крикнул он, оборачиваясь к двери, которая тут же скрипнула.

— Вы закончили? — Откашлявшись, спросил дед.

— Да, заходи… — Он поднял на него глаза. — Я не понял, что у вас с электричеством? Так и не сделали, ироды?

— Неет, — Дед вошёл и прошаркал к печке. — Да и кто сейчас делать что будет по такой погоде, теперь только весной, как снег сойдёт.

— Вот ведь суки! — Он шарахнул кулаком по столу, и дом вздрогнул. — Ничего, я на следующей неделе в администрацию поеду, так натяну их по самые гланды! Деньги были выделены. Где свет? Где, я вас спрашиваю?

— Да не кипятись ты, Кузьмич, кабы не Машка, так нам и без надобности. — Махнул рукой дед, ставя на стол чай и вазочку с земляничным вареньем.

— Ты не скажи… Совсем заворовались, стыд потеряли уже! Я там тебе канистру бензина притащил для генератора. На несколько дней хватит, а там ещё принесу. Заодно и телефон вашей Маше выправлю. Не айфон, конечно, но чтобы позвонить, вдруг вспомнит что, самое то.

Его слова, да богу в уши, так как добрался он до нас в аккурат через полтора месяца, в тот самый момент, когда я стояла посреди комнаты и хватала ртом воздух, с ужасом глядя на то, как по ногам течёт прозрачная жидкость, а меня скручивает узлом от дикой боли в животе. И в этой агонии из ужаса и боли я, обхватив себя руками, вдруг закричала:

— Дан!

— Кузьмич! — перепуганный голос деда. — Матерь божья, делать-то что будем?

Он нервно жевал губы, суетливо переставляя миски на печке, боясь даже оглядываться.

— Митрич, — гулкий голос, от которого стены дрожали. — Шёл бы ты отсюда. Толку с тебя, как с козла молока, ток давление мне сейчас поднимешь, а вот бабку свою позови, она для меня сейчас лучшая подмога, а пока ты здесь, ведро воды на огонь поставь, да бутыль первача своего достань.

Я стояла и корчилась от боли, которая то скручивала тело в бараний рог, то отпускала.

— Ооо... - заныла я в очередной раз, вцепившись в стол побелевшими пальцами.

— Сколько по промежутку? — поднял бровь Кузьмич, закатывая рукава рубахи выше локтей и опуская руки в горячую воду, намыливая их душистым мылом.

— Чего? — выдохнула я, даже не въезжая в то, о чём он меня спрашивал.

— Время засекай между схватками, как только меньше десяти секунд будет, начнем рожать. — улыбнулся он, кивая бабке Лиде, которая появилась в дверях. — Архиповна, давай воду готовь, пеленки, ножницы. Хотя, что я тебе говорю, сама всё знаешь. У нас времени... - он глянул на меня. — Сколько?