Книга За секунду до любви, страница 232 – Вирсавия Вайс

Я обернулся, чтобы видеть его лицо. В темноте оно было искажено гримасой самоотвращения.

— И он... Он так спокойно выслушал. Кивал. А потом сказал: «Арсений, у меня есть предложение. Давай породнимся. Мой сын возьмёт твою дочь под защиту. Он будет её мужем на бумаге. Это даст ей статус, иммунитет, позволит вывести её из этой... грязи. А ты будешь спокоен». Он говорил это так... будто предлагал новый контракт. Выгодную сделку. А я... — Зимин с силой потёр ладонями лицо. — А я, испуганный за своё дитя дурак, согласился. Думал, что спасаю её. А на самом деле... я своими руками вручил её им в заложники.

Его последние слова повисли в воздухе ледяным приговором. Всё стало на свои места. Идеальная, многоходовая операция. Сначала — войти в доверие, стать незаменимым. Потом — создать угрозу, посеять панику. И в момент максимальной слабости — предложить «спасительное» решение. Которое на самом деле было последним, самым крепким замком в цепи.

— И ты согласился, — выдавил я. Не спрашивал. Знал ответ.

— Я был в отчаянии! — вспыхнул Зимин. — Я видел, как она лежит ночью и не спит, боится каждого скрипа за окном! Я думал, это лучший выход! Увезти её подальше! Спрятать! А Марк... Марк клялся, что это единственный способ. Что он уже сталкивался с такими... «давлением» со стороны конкурентов. Что его сын — тихий, воспитанный мальчик, он не будет ей мешать. Просто формальность.

— Формальность, — я фыркнул. — Которая давала им прямой и законный доступ к твоей дочери. К твоему дому. К твоим документам. И главное — делала её заложницей. Самой совершенной заложницей. Потому что если бы ты вздумал выйти из игры или что-то скрыть, они могли в любой момент «напомнить» тебе, что твоя дочь — в их руках. Под их фамилией. В их стране.

Зимин беззвучно открыл рот, поняв всю глубину ловушки, в которую угодил.

— Когда она сбежала от них, — продолжал я, давя на больное, — от этого «тихого» Арса, они поняли, что контроль теряется. Что их идеальная пешка вышла из игры. А потом она появилась у меня. И это стало для них красной тряпкой. Я стал для них спусковым крючком, той самой переменной, которая могла не просто нарушить их планы, а обрушить всю сеть, всю систему.

— Дневник, — прошептал Зимин. — Они думали, что он у меня. Или что я знаю, где он. И планировали использовать Стэф, чтобы давить на меня. А когда не вышло...

— Они начали паниковать, — завершил я мысль. — Потому что дневник, судя по всему, действительно нашелся. И не у тебя. И они не знают, где он. Но знают, что он в игре. А значит, их многолетняя сеть, их крыша на самом верху — под угрозой. Они будут метаться. И будут опасны, как раненый зверь.

Я отвернулся от окна, лицом к нему. Теперь он был не враг, не монстр. Он был таким же сломленным солдатом в этой войне, как и я. Только его война длилась двадцать лет.

— Они не просто хотели получить доступ к дневнику через неё или через тебя, — тихо сказал я. — Они хотели навсегда привязать тебя к себе. Сделать тебя соучастником. Твоя дочь — под их фамилией. Твой бизнес — на их деньгах. Ты — в вечном долгу и в вечном страхе. И если бы дневник действительно был у тебя, ты бы его отдал. Ради её безопасности. Ради иллюзии спокойствия. И как только они его бы получили… Вы стали бы не нужны. Ты понимаешь, о чём я?