Книга За секунду до любви, страница 192 – Вирсавия Вайс

Сердце ёкнуло, проваливаясь куда-то в пустоту.

— Не было его, — прошептала я, сжимая виски, пытаясь заставить память работать. То утро. Паника. Слёзы. Я ничего не видела, кроме той чёрной дыры отчаяния, что разверзлась внутри. — Я... я не видела никакого письма. Не читала.

Он медленно прошел мимо меня к окну. Достал сигарету, чиркнул зажигалкой. Прикурил, и в полумраке комнаты на мгновение осветилось его профиль — усталый, заострённый. Он стоял, глядя в наступающие сумерки прищуренными глазами, выпуская струйки дыма. Докурив, он резким, отточенным движением швырнул окурок в приоткрытую форточку и захлопнул её.

И вдруг замер. Застыл, вглядываясь во что-то за стеклом. Спина его снова напряглась, но теперь иначе — не от гнева, а от внезапного озарения.

— Стэф, — его голос прозвучал приглушённо. — То утро. Вспомни, когда ты проснулась, шторы были открыты?

— Да... — кивнула я. — В комнате было холодно.

Он резко повернулся, его взгляд стал острым, собранным.

— Деньги... — он хрипло проговорил, подходя к кровати и опускаясь на колени перед разбросанными купюрами. — Они были уже рассыпаны по полу или нет?

Я подошла к кровати, села на самый краешек, подтянула к себе одеяло и закуталась в него, уткнувшись носом в колени, глядя на Дана сквозь спутанные волосы. Тепло окутывало меня, я перестала трястись и чувствовала, что ещё чуть-чуть и просто отключусь. Тело, находящееся последнюю пару-тройку месяцев в постоянном напряжении, словно почувствовало себя дома и впадало в спячку буквально на глазах, отщёлкивая предохранители один за другим.

— Да... — безбожно зевая, выдохнула я. — Они ещё кружились… Кружились…

— А письмо... — он поднял на меня взгляд, слишком внимательный, слишком какой-то… не знаю, глухо в голове. — Ты точно его не видела? Вот здесь?

— Ммм… Нет. — Уткнувшись лбом в колени, я тёрла кулаком глаза, окончательно превращаясь в желе.

— Детка, пожалуйста, вспомни. — Его голос прозвучал совсем рядом, а его руки коснулись моей щеки.

— Не было… — мотнув головой, я, вздохнув, закрыла глаза. И вдруг села, хватая ртом воздух, ошарашенно глядя в никуда. — Ветер… Дан, ветер.

— Именно, — улыбнулся он, проводя пальцами по моей щеке, откидывая спутанные пряди, заправляя их за ухо. — Оно лежало на деньгах, и когда я ушёл, дверь осталась приоткрытой. — Подожди…

Он встал, наклонил голову и провёл рукой под кроватью, доставая свёрнутый лист бумаги, протягивая его мне.

— Ветер, — криво улыбнулся он, — всего лишь ветер, малыш. Но он был достаточно сильным для того, чтобы не просто сорвать с места один-единственный листок, а чуть не разрушить наши жизни.

В его голосе не было обвинения. Просто факт. Простая ерунда, глупость. Жестокая, нелепая случайность, которая всё изменила и запустила цепь чудовищных событий.

Всё это время... Вся моя боль, всё это бегство, вся эта ненависть... Всё это произошло из-за сквозняка. Из-за дурацкого, непредусмотренного порыва ветра, который унёс несколько слов, способных остановить ад.

Во мне что-то оборвалось. Вся ярость, всё напряжение, которое держало меня на плаву все эти месяцы, разом ушли, оставив после себя лишь леденящую, оглушающую пустоту.

Я смотрела на него, и слёзы текли по моему лицу беззвучно, без рыданий.

— Прочтёшь? — наклонив голову набок, спросил он.