Книга За секунду до любви, страница 179 – Вирсавия Вайс

Я не могла в это поверить. Похоже, мой маятник даже не собирался останавливаться, а раскачивался всё сильнее и сильнее. Уже шарахая по мне со всей дури. Сойти с ума! Да я уже походу вертанулась.

Как? Когда? Как он посмел? Танька? Да Танька — дура малолетняя, такая же, как я! Повелась на красивого мужика и растаяла. Позволив ему всё! А он? Невероятно! Значит, я замуж хер пойми за кого, а он… Он собрался отобрать у неё ребёнка! Да я чуть не рассмеялась! У Татки? Ребёнка? Держите меня семеро! Да она по кирпичику разнесёт этот дом!

Я стояла, не в силах пошевелиться, когда дверь кабинета резко открылась. На пороге возникла Танька. Её лицо было мокрым от слёз, губы дрожали. Увидев меня, она застыла, и в её глазах мелькнул такой ужас и стыд, что никаких сомнений не осталось.

Мы смотрели друг на друга — невеста в ослепительно-белом платье и её подруга, только что вышедшая от отца этой самой невесты.

— Стэф... — прошептала она.

— Не надо, Тат... — сквозь слёзы улыбнулась я, протягивая к ней руки. — Иди сюда, дура-дурацкая!

Мы стояли и обнимались. Две плачущие идиотки, которые, танцуя с огромными маракасами, спустили свою жизнь в унитаз. И как так получилось, что мы обе выбрали подлецов?

— Ты любишь его? — тихо спросила я, смахивая слёзы.

— Ненавижу. — сквозь зубы прошипела она.

— Я тоже. — улыбнувшись, прикусила губы, оглядывая её с ног до головы. — Преврати его жизнь в ад!

* * *

Лимузин, украшенный лентами, плыл по заснеженным улицам, как катафалк. Я сидела, глядя в окно, но не видела ни сверкающих витрин, ни спешащих людей. Перед моими глазами стоял порог того самого здания, за которым должна была закончиться эта пытка. Свобода была так близко, что я почти чувствовала её вкус — горький, как пепел, но такой желанный.

Осталось совсем немного. Подпись. Кольцо на палец. И всё. Каждый получит своё: отец — этот брак, который непонятно на кой хрен ему сдался, я — дневник матери, тоже вот непонятно, на кой хрен, но я чувствовала своей задницей, этим самым компасом, который никогда не давал промашек, что мне это нужно. Прямо-таки жизненно необходимо! А потом...

— Потом мы исчезнем. — шепнула я, закрывая живот рукой. — Мы с тобой, малыш. Навсегда.

Машина остановилась. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось с новой, лихорадочной силой. Дверь открыл водитель. Холодный воздух ударил в лицо. Я сделала глубокий вдох, собрала в комок всю свою волю и вышла.

Подняв голову, я смотрела на небо. Серое, висящее так низко, что казалось, протяни руку и коснёшься тяжёлый облаков, распоротых кем-то наверху, сыпавших свой белый холодный пух.

Где-то там, за этими облаками потерялся мой ангел. А жаль. Сколько я начудила в своей жизни всего лишь за пять месяцев. Пять! И последствия мне придётся разгребать всю свою жизнь. Закрыв глаза, с шумом втянула в лёгкие прозрачно-свежий зимний воздух.

Я готова. Готова сыграть последний акт.

Шаги по расчищенной дорожке к парадному входу казались вечностью. Каждый — босиком по лезвию ножа. До крови и мяса, до оголённых нервов. Но я шла. Прямо. С высоко поднятой головой, скрывая за маской безразличия бурю отчаяния и ярости.

И вот он. Зал. Приглушённый гул голосов, вспышки фотокамер. И в центре всего этого — он. Арсений. В идеально сидящем чёрном смокинге, уложенными волосами, с самодовольной, торжествующей ухмылкой на губах. Он смотрел на меня как на трофей. Долгожданную добычу. А мне хотелось смеяться. Я сжимала кулаки, чувствуя, как ногти прорезают кожу ладоней. Лишь бы не расхохотаться!