Книга За секунду до любви, страница 12 – Вирсавия Вайс

— Зима! — шикнул Глеб, дергая меня за рукав. — Куда попиздела! Стрёмно всё это! В смысле она нас ждала?

— Забей! Если хочешь умереть от воспаления лёгких, то мешать не буду. А я хочу согреться.

Дёрнув плечом, оглянулась и, кивнув головой, пошла по дорожке, обсаженной высокими кустами одуряюще пахнущих роз, от запаха которых закружилась голова.

Маленькая светлая комната, огромный пузатый самовар, тёплый кусок пирога с вишнёвой начинкой, мерное вращение веретена в хрупких, исчерченных морщинами, изломанных артритом руках, моё уплывающее сознание, и каким-то фоном слова:

— Трудно придётся тебе, девонька. Ох, трудно. Но ты сильная, не предашь свою любовь, найдёшь счастье. Хоть и придётся забыть о многом, потерять себя придётся, пойти на уступки. Сердце отдашь сыну врага, семью потеряешь. Не отдашь, себя потеряешь. Тяжёлый выбор.

Уже потом, сидя в такси, которое нам удалось вызвать с таким трудом. Я пыталась осмыслить эти слова, но смысл просто ускользал от меня, как и они сами, растворяясь в новом дне, как сахарная вата без следа.

Вспомнить их я смогла уже только через полтора года, так ясно, словно опять оказалась в этой маленькой комнатёнке. Там, где горячий чай на травах согревал тело, а пальцы зарывались в тёплую мягкую шерсть рыжего кота, урчащего, как старый трактор.

— Мы с тобой договорились, Зима?

Глеб вышел из такси, хлопнув дверью.

— Угу. — буркнула я, вылезая из тачки, кутаясь в пуховый платок, который уже перед уходом мне на плечи накинула странная женщина, лица которой я почему-то так и не смогла вспомнить, и это с моей фотографической памятью на лица. — Ничего не было. Ты просто упал за борт, а я тебя спасла.

— Именно так. — Он потянулся всем телом. — Надо связаться с отцом, пока он кипеш не поднял и не перевернул вверх дном весь этот пароход.

Протянув ему телефон, запрокинула голову, подставляя солнцу лицо, зажмуриваясь от удовольствия.

— Ох ё! — хохотнул Завадцкий, выдёргивая меня из моей нирваны.

Да твою мать! Вот ведь дура!

— Дай телефон! — рыкнула я, протягивая руку.

— Вот уж хрен тебе, Зима! Увидеть такое! Понятно, чего Тишман взбеленился.

— Слушай, Завод, тебе что, спокойно не живётся? — Прищурившись, сложила на груди руки. — Увидел, кончил и забыл. Ты сам только что сказал, что всё, что случилось, должно остаться там, где случилось. Тебе эти проблемы не нужны, особенно если ты планируешь поступать в универ МВД, а уж мне тем более, поэтому ты будешь хорошим мальчиком и сейчас просто позвонишь своему отцу и отдашь мне телефон. А фото… — Я ухмыльнулась. — Это фото наша с тобой гарантия, что и эти придурки будут молчать. Надеюсь, тебе всё понятно?

— Твою-то мать! — Заржал Глеб. — В очередной раз поражаюсь тупизму Тишмана. И это тебя он хотел завалить на спину?

— Ну что возьмёшь с клинического идиота. — Хмыкнула я. — Давай, звони.

Уже через полчаса я стояла на пирсе, сходя с ума от пропущенных звонков, от которых раздирался телефон: Раиска, отец, Танька. А мне хотелось просто сесть на байк и нестись по дорогам, потом, когда уже адреналин будет взрываться в каждом толчке сердца, рухнуть на кровать и отоспаться, забыв всю эту ночь, как кошмарный сон.

Собрав волосы в узел, натянула шлем и, провернув ключ зажигания, нажала кнопку запуска двигателя.