Книга За секунду до любви, страница 109 – Вирсавия Вайс

На прямой она приоткрылась, и тяжёлый «Инди», словно проснувшись, выстрелил вперёд. Она обошла одного, второго… Её опередили, прижали к обочине, но она не сбавила скорость, не ушла, не испугалась. На следующем вираже она прошла по внутреннему радиусу, чисто, без суеты, и снова вышла вперёд.

Мои пальцы онемели от того, как я сжимал руль. Каждый её обгон — удар под дых. Каждый вираж — остановка сердца. Я ловил себя на том, что дышу в такт с рёвом её мотора. Вокруг меня мужики кричали, свистели, спорили, но для меня существовала только она. Одна на всем этом грёбаном треке.

И вот длинная прямая перед финишем. Она шла третьей. Два байка впереди — мощные, современные, с опытными гонщиками. Казалось, шансов нет. Но я видел, как она наклонилась вперёд, слившись с чёрным корпусом в единое целое. И её «Индиан», тяжёлый, не самый быстрый, но выносливый, как его хозяйка, завыл так, что перекрыл все остальные звуки.

Она не просто обгоняла. Она прорывалась. Сантиметр за сантиметром, выжимая из себя и из машины всё. Я видел, как её рука сжала рычаг сцепления перед переключением — чётко, без провала.

И на финишной черте она была второй. Всего на полкорпуса отстала от лидера.

Но вместо того, чтобы сбавить скорость, она пошла ещё на один круг. Заставляя всех замереть и следить за тем, как её байк в танцующем свете костров несётся по треку, выписывая восьмёрки, вставая на козла, почти ложась на асфальт на поворотах, оставляя за собой шлейф красных мух, пока она не вышла на финишную прямую. Да ну нет! Ну нет же! Да ну… Да! Ёб твою мать, то, что она не сделала там, она собиралась сделать здесь! Маленькая, совершенно безбашенная идиотка, у которой адреналин сожрал, растворил в себе напрочь все мозги и чувство самосохранения.

Движение руки, и мотор взревел. Тяжёлая машина неслась по взлётке. А Стэфка… Она медленно, очень медленно перенесла вес тела назад, упираясь ногами в подножки. Она мделенно встала коленями в седло. Потом её руки отпустили руль, развелись в разные стороны, как крылья. И она встала, плавно, с невероятной грацией и безумием, выпрямилась во весь рост на мчащемся на бешеной скорости байке.

Ветер трепал её волосы, выбившиеся из-под шлема. Она стояла, раскинув руки, абсолютно прямая, как струна, а под ней метался и ревел её «Индиан». Это была не просто стойка. Это был вызов. Всем им. Мне. Всему миру. Это был её триумф. Танец на грани жизни и смерти.

Кто-то в толпе ахнул. Кто-то засвистел. А я стоял, вцепившись в руль своего Хари, не в силах издать ни звука. Во рту пересохло. Сердце колотилось где-то в горле. По спине текла струйка пота ледяная-ледяная. Сигарета давно дотлела в пальцах и упала на землю. А я… Я тупо на неё смотрел, не мигая, не дыша, подмечая каждую мелочь. Каждую деталь. Впечатывая в свою память. Как напряжены мышцы её ног, удерживающие равновесие, как гордо закинута её голова, как раскинуты руки, как крылья.

Она пронеслась так мимо меня, стоя на байке, и на секунду её взгляд встретился с моим. В её глазах не было страха. Только чистая, дикая, всепоглощающая радость. И торжество.

Потом, так же плавно, она опустилась обратно в седло, схватилась за руль и ушла в очередной вираж, скрываясь в облаке пыли и рёва моторов.

Когда она уже заглушила мотор и сняла шлем, её волосы были мокрыми от пота, лицо залито румянцем, а грудь вздымалась, ловя воздух. Но в её глазах горел огонь. Не ярости, не злости. Огонь чистого, ничем не разбавленного счастья.