Книга "Лучший" папа, страница 97 – Виктория Вишневская

— Сколько это займёт?

— Предположительно, десять дней.

Как знал, чёрт возьми!

— А если так? — вытягиваю заранее приготовленную шоколадку, ловко переворачиваю её и демонстрирую спрятанные денежки.

Я столько в жизни взяток не давал, как сейчас, и чувствую себя ужасно неловко.

Она на мгновение теряется, но шоколадку всё же берёт, бросая на меня быстрый взгляд.

— За три дня сделаем.

— Три дня! — радуюсь, не в силах сдержать улыбку. Я наконец-то увижу сына!

Только радость быстро улетучивается, сменяясь мучительным ожиданием.

Первый день тянется бесконечно, словно время нарочно издевается надо мной.

Второй день — адски долгий, я почти не нахожу себе места.

Третий вообще тащится, как черепаха.

Наконец-то звонят из опеки, и мы с Кирой, не скрывая восторга, прыгаем в машину и мчимся за документами. Затем, не теряя ни секунды, едем в детский дом с хорошими новостями.

Я нарушаю несколько правил дорожного движения, впервые позволяя себе не корить за это — ведь сегодня можно всё. Почти всё. Исключения — только те поступки, что могут поставить меня под юридическую угрозу, как отца.

Чёрт, опять эти запреты! Но сегодня они меня не волнуют.

Через сорок минут мы уже у знакомых ворот. Директор даже не спрашивает, что мы здесь делаем, хотя и удивлена, что приехали без предупреждения. Она зовёт Тима из комнаты, выводит его на улицу, и я тут же хватаю сына на руки, весело кружу, не в силах сдержать слёзы радости.

— Тимка-а-а, — тяну, не отпуская его, только крепче прижимаю к себе.

— Пап-пап, дышать тяжко! — выпаливает он, и я тут же прихожу в себя, ослабляю хватку. В ответ получаю звонкий чмок в нос. — Ты приехал! А кушать мне привёз?

— Приехал, — улыбаюсь, чувствуя, как сердце переполняет счастье. — И не просто привёз. А кое-что получше.

Смотрю на него с предвкушением, больше не могу ждать.

— Пора ехать домой, сыночек.

— Домой? — переспрашивает малыш у меня на руках, с надеждой заглядывая мне в глаза. — К тебе?

— К нам, — мягко поправляю его, улыбаясь. — Твоя комната и твоё молоко тебя уже заждались.

Он замирает, и вдруг в его огромных, доверчивых глазах вспыхивают слёзы. Он тут же хмурится, не пытаясь сдержать плач, и крепко обнимает меня за шею, словно боится отпустить.

Я осторожно прижимаю его к себе, ощущая, как его маленькие плечи дрожат от рыданий. Его горячие слёзы быстро пропитывают мою футболку, но я не спешу отстраняться — наоборот, только крепче обнимаю его, медленно поглаживая по спине.

— Всё хорошо, — шепчу ему в макушку, стараясь вложить в голос как можно больше тепла. — Я с тобой, малыш, я никуда не уйду.

Он всхлипывает, утыкается носом мне в шею и, кажется, понемногу успокаивается. Я чувствую, как его дыхание становится ровнее, а маленькие ручки всё так же крепко держат меня, будто боятся, что я исчезну.

— Поехали домой? — тихо спрашиваю я, заглядывая ему в глаза.

Он молча кивает, потом выпрямляется и неуклюже вытирает слёзки ладошками, смущённо пряча взгляд.

— А мама больше не заберёт меня? — неуверенно спрашивает он, но в голосе звучит тревога.

— Нет, — с тёплой улыбкой отвечает Кира, стоящая рядом. — Теперь твой папа — официально твой папа. По всем документам. Никто тебя никуда не заберёт.

Она поддерживающе гладит его по спинке, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Мы все немного выдыхаем — наконец-то этот кошмар позади, и теперь мы сможем жить без страха.