Книга "Лучший" папа, страница 66 – Виктория Вишневская

Я беру стульчик и одновременно мечу острый взгляд в Лазарева.

— Ладно-ладно, договорились, — поднимает руки вверх. — На удалёнку.

— И вы об этом никому не скажете!

— Можно только Ире?

— Никому!

— Какая ты скучная.

— Всё, не мешайте, — ставлю на стульчик, пододвигаю кувшин. Не уверена, что надо сразу в него молоко лить, но я и не профессионал.

Берусь за вымя. Сиськи, блин… как он их назвал, Лазарев.

Так. Я смогу. Что тут сложного? Я видела видео, ничего сложного там не было.

Надавливаю — и молоко тут же плещется в кувшин. О-как!

Нет, ну мы тогда быстро его организуем.

Вот никто не поверит, что я корову доила… А я делаю это! Меняю технику, ищу, как быстрее льётся. Нахожу идеальный вариант и чувствую себя настоящей дояркой: вверх-вниз, вверх-вниз. Как льётся-то хорошо!

Неожиданно за спиной звякает деревянная дверь.

Оборачиваюсь — вижу Лазарева, он с каждой секундой отдаляется всё дальше и дальше. Срывается почти бегом, скрывается за домом, оставляя у меня в голове одни вопросы.

Это он чего?..

Возвращаю взгляд на корову. Она тоже в шоке, судя по тому, как тупо жуёт сено и косит на меня глазом, спрашивая мол: «Ты поняла, что случилось?».

— Странный он какой-то, — шепчу и продолжаю своё дело. Наполнив кувшин, хлопаю коровку по широкой тёплой спине, благодарю её за то, что Тим сегодня попьёт хорошего молочка.

Быстро возвращаюсь к дому Лазаревых — боюсь, что хозяйка коровы меня поймает. Я ж не знаю, заплатил этот кретин или нет.

Вернувшись, ставлю кувшин на стол. С гордостью, аж искры из глаз. И руки мою. Тщательно, с мылом.

— Долго ты, — слышу от деда, постукивая пальцами по столу. Капец. Для нас, городских, это вообще-то достижение.

— Да сын ваш кинул меня, — недовольно вытираю руки полотенцем. Задушила бы его им.

— А он чё-то прибежал весь какой-то напряжённый, в ванной закрылся, — сдаёт своего сына с поличным. И потом, не моргнув, прожёвывая жареную яичницу, добавляет: — Приспичило, наверное.

Ну, Ренат Николаевич этот! Непредсказуемый!

Посреди завтрака из ванной выходит Ренат Николаевич. С телефоном в руке. Весь какой-то напряжённый, чуть запыхавшийся, будто только что марафон добежал. Волосы слегка мокроватые, на футболке тёмные пятна от капель. Купался? Да нет, вряд ли. Будто отжимался раз сто.

— Да, понял. Завтра с утра подъеду, — чеканит он, отрывая телефон от уха. Не прощаясь, засовывает его в карман домашних штанов. — Ну что, Малинина, ликуй. Вечером сам тебя в город отвезу.

— Как, уже уезжаете? — подпрыгивает мамa Лазарева. Она точно не ожидала, что сын сорвётся так быстро. Как и я. Мне казалось, он свинтил сюда на неделю, ну точно не на полтора дня. Это же не из-за меня, да?

— Узе?! — возмущённо вопит Тимурка, размазывая себе по губе молочную пенку и негодующе вытирая «усы».

— Неотложные дела, — недовольно цедит Ренат сквозь зубы. — Сам не рад, но что поделать — работа. Дело зовёт.

— Вечером? Блин-блинский! — подрываюсь с места. — Я совсем забыла, что мне надо быть с утра в офисе!

— Тихо, — останавливает он меня одним жёстким словом, даже не поднимая голоса. — Я позвонил твоему начальнику, сказал, что он баран. И отправил ему фотографию документов. Как он и обещал, у тебя сегодня выходной.

Я выдыхаю и плюхаюсь обратно на стул. Фух. Только не так я свой выходной хотела провести, не так…